Чтение онлайн

– Ладно, тогда ты не принцесса. Ты просто стерва.

Она рванула вращающуюся дверь. Пару дней дуться – это понятно. Неделя отдыха – нормально. Но это! Наверху она проверила, как дела в «Фосдейл клит» – ничего нового. Типично: в кои-то веки ей пригодилась бы кризисная ситуация в выходной, и ничего не происходит.

Зазвонил телефон.

– Забыл сказать тебе, – заорал Барри из автомата. – Женщина с биржи труда еще и дала мне неверный адрес. Ей не хватит ума даже на почте работать.

– Мне очень жаль, – Джастин повесила трубку и взялась за «Нью-Йорк ло джорнал». Зазвонил телефон.

– А что, если нам завтра пойти на пляж?

– Нет. Но ты иди. Тебе пойдет на пользу. Пока.

Она включила компьютер. Зазвонил телефон.

Это патология.

– Что?

– Кто это так отвечает на телефонные звонки? Это была Кэрол. Нана в больнице, у нее был удар. Она в «Нью-Йорк хоспитал», на 14-м этаже. Если Джастин собирается ее навестить, не могла бы она разузнать про частных медсестер на Четвертое июля, потому что с этим намечается проблема.

Больничный лифт пришел только через двадцать минут. Вся больница пропахла жирной курицей. Старики лежали в коридоре на носилках.

Нана была в двухместной палате. У женщины на кровати у двери не было волос. Нану обмывала медсестра-филиппинка в пластиковых перчатках.

– Привет, Нана, – сказала Джастин и обошла кровать, чтобы увидеть ее.

Мириам смотрела в никуда, не мигая. Она казалась бесчувственной. Но Джастин этого ожидала. Медсестра не обращала внимания на обеих. Она мыла расслабленную белую руку Мириам, скребла седые волосы под мышкой. У Нана волосы под мышками? Медсестра ее перевернула. На виду оказались серые дряблые ноги и обвислый живот. Джастин отвернулась. Нана застонала и протянула руку.

Она не была без чувств? Джастин подошла к кровати и взяла ее влажную ладонь, глядя на испещренное синими венами запястье и опухшие пальцы. К другой руке Мириам крепилась капельница. Ужасные запахи.

– У нее выдалась тяжелая ночь, – сказала медсестра, протирая Нане ступни и пальцы на ногах. – Ее пришлось пристегивать. – Нана приподнялась, чтобы скорчить медсестре злобную, но детскую рожицу. Это было ужасно. Медсестра бросила губку в ведро с мыльной водой и выставила его в коридор.

Солнце заливало комнату светом сквозь грязное стекло. В коридоре кто-то плакал. Глаза Наны были закрыты. Вторая женщина либо спала, либо умерла. Неспешно вошла Кэрол, она выглядела истощенной и очень усталой.

– Вчера и ночью она была просто невозможна, – пожаловалась сестра. Кэрол скорчила неприятную рожу, когда медсестра повернулась спиной. Джастин отошла к окну, чтобы не принимать в этом участия.

Вошел врач; некоторое время он читал карточку Наны.

– Как поживаешь, Мириам? – жизнерадостно воскликнул он. Наверняка моложе Джастин.

Нана зашипела, не отрывая взгляда от доктора.

– Какой сейчас год?

Она оскалилась, будто делала что-то очень трудное.

Кэрол стояла у кровати со стороны занавески.

– Когда ей можно будет отправляться домой? Я могу устроить там больничную постель по всем правилам.

– Ну, вы же понимаете, что она все равно уже будет не в себе, – сказал врач. Нана смотрела в потолок. Они продолжили обсуждать деградацию ее способностей, стоя возле кровати.

– Поговорите в вашей семье, какие у вас есть варианты с домами престарелых. Но умственная неполноценность…

– Простите, – вмешалась Джастин, – Почему бы вам не поговорить об этом снаружи.

Они посмотрели на нее непонимающе и вышли в коридор.

Вошла семья второй пациентки, они перешептывались за занавеской. Кэрол, скорее всего, уже успела повздорить с этими людьми. Нана нажимала кнопки на пульте от телевизора, включая и выключая его, включая и выключая. Она оскалила свои мелкие зубки на Джастин.

Человек в мятно-зеленой одежде и шапочке принес в комнату влажный куриный запах вместе с подносом с едой. Джастин постаралась сдержать рвотные позывы. Вернулась Кэрол.

– Она ест?

– Мы можем попробовать, – сказала Кэрол. – Вчера она швырнула еду в медсестру, так что сейчас она только на капельнице.

– Крекеры, – слабо пробормотала Нана, и Джастин с Кэрол тут же подошли и стали громко ее подбадривать.

– Нана! Ты разговариваешь! – Джастин развернула «Салатин» и разломила на кусочки. Мириам посмотрела на нее, как благодарное животное, и принялась жевать, пока не растерла крекер в кашицу. Джастин не могла на это смотреть.

– О, мама, у тебя замечательно получается, – Кэрол улыбнулась и скормила матери еще крекер. Медсестра отбросила с Мириам покрывала и вытащила бирюзовую утку.

– Мы пока оставим тебя одну, – прокричала Кэрол.

Мириам злобно на нее воззрилась и стала отбиваться от медсестры.

Джастин выбежала в коридор, к лавочкам. У нее было такое чувство, будто она переехала из прочного дома с хорошим отоплением и канализацией в грязную комнатушку с единственной конфоркой на плите, где все разбито и сломано.

Винс сел на самолет домой из Чикаго. Новая работа, новая квартира, да. Но, оставшись один, он ничего не приобрел. Он был недоступен, а теперь выходит из этого состояния, но ничего не изменилось. Он чувствовал уважение к людям, у которых есть цель. Его дед был портным. Его отец начинал музыкантом, а потом пришел на радио с некоей идеей, которую хотел претворить в жизнь. Отец его матери был учитель. Его мать стремилась к тому, чтобы иметь семью.

Его выкормили, одели, обучили и выпустили на волю. С какой целью? Его не интересовала недвижимость и банковские операции. Ему не нравились и люди, которые этим занимались. Возня с выпуском облигаций – ну и что? Ничего захватывающего, а деньги ему не нужны.

У Винса есть квартира. У него есть машина. И что он теперь должен делать дальше?

Когда он пришел домой, Лора раздраженно мерила шагами гранитный пол холла.

– Я жду здесь всего два часа, – прошипела она.

Он с ней договорился о встрече две недели назад, но совершенно забыл.

Он покрылся испариной.

– Я понятия не имел, что ты так быстро сюда придешь.

– Ты сам сказал мне тебя здесь ждать. Ты сам! Сам!

Консьерж развел руками – он не виноват.

В лифте Лора бросала на него испепеляющие взгляды. Она ожидала, что все возобновится? Винс был уверен, что он этого не хочет. Это было бессмысленно.

– Так вот где ты в конце концов окопался, – протянула она, оглядывая гостиную.

Немедленно зазвонил домофон.

– Пустите ее, – сказал он консьержу. Лора с отвращением улыбнулась.