Чтение онлайн

– Запомни, засранец, – сказал Гринчук ужу почти спокойным голосом. – То, что я сказал тебе – я сказал только тебе. Если об этом узнает кто-то другой – пеняй на себя.

– Угрожаешь?

– А ты как думал? – усмехнулся недобро Гринчук. – Я именно угрожаю.

– И что ты мне сделаешь? – спросил Липский.

– А я тебя подставлю. Могу даже сказать как именно. Мне нужно будет просто найти ерундовину, из которой будет следовать, что ты принял участие в подготовке убийства. А?

Липский побледнел, его руки сжались в кулаки.

– Не нужно на меня так смотреть, – засмеялся Гринчук. – Ты подумай, что с тобой может произойти, если я, скажем, найду где-нибудь бумажку с твоим номером телефона. Вот те три урода, которые тебя отбили у похитителей. Они ведь могли на завод приехать не случайно. Их туда мог кто-то вызвать. А почему не ты? Договорился с похитителями, пообещал им бабки. А когда они все для тебя сделали, убрав, кстати, и Романа, ты вызвал мальчиков Мехтиева, и они подчистили еще раз. Они даже могли и не знать, кто их нанял. Думаешь, я не смогу слепить чего-нибудь правдоподобного?

Ленид стоял, закрыв лицо руками.

– Ты меня понял? – спросил Гринчук.

– Понял, – ответил Липский.

– Так ты подумай, где эти ребята могли спрятать деньги. И заодно прикинь, для следствия, кто мог угрожать твоей матери. Договорились?

Леонид кивнул.

– Вот и хорошо. Я пойду пообщаюсь с твоей мамой, а ты тут собирайся. И не делай глупостей.

Гринчук вышел в коридор.

Сержантов возле палаты уже не было. Был только Михаил, который внимательно посмотрел на Гринчука.

– Что уставился? – спросил подполковник.

– Тяжелый разговор был?

– А ты как думаешь?

– К чему-то пришли?

– Он подумает и вспомнит. Все вспомнит. Не сегодня, так завтра.

– Юрий Иванович, – окликнула со стороны лестницы Гринчука Надежда Юрьевна. – Можно вас на минуту.

– Иду, – сказал Гринчук.

Он выглядел очень усталым. На скулах проступили красные пятна.

Но с Сомовой он заговорил спокойно:

– Все решили с врачом?

– Да, – кивнула Сомова. – Он уже подготовил все бумаги. Я, собственно, хотела поговорить с вами.

– Не нужно так волноваться, – сказал Гринчук. – все будет нормально.

– А я и не волнуюсь, – ответила Сомова.

– Ну да, а грудь вон как волнуется. У вас очень выразительная грудь.

– Оставьте свои пошлости для девок на улице, – холодно сказала Сомова.

– Для девок так для девок. Только грудь действительно сильно волнуется и местами напряглась, – усмехнулся Гринчук.

– Послушайте, я сделала все, как просил ваш человек. Я придумала эти звонки с угрозами. Я приехала сюда, и вынуждена буду общаться с сыном, который меня ненавидит…

– Можно подумать, вы его любите…

– Тем более, – Сомова открыла свою сумочку, извлекла пачку сигарет и зажигалку.

Сунула сигарету в ярко накрашенный рот.

– Не стоит, – сказал Гринчук. – Это больница – здесь не курят.

Сомова выругалась шепотом, но очень энергично.

– Куда там девкам на улице, – снова улыбнулся Гринчук.

Красные пятна уже сошли с лица. Он уже совсем успокоился.

– Я написала заявление, была у ментовских начальников, согласилась отвезти Леонида в этот странный Центр… Я все сделала, как вы просили.

– И…

– Мне кажется, что вы несколько неверно делите деньги, – сказала Сомова.

– Можно чуть громче? Людям в палатах не слышно.

– Вы мне предложили пятьсот тысяч, – понизив голос до шепота, сказала Сомова. – но я считаю, что этого мало.

– Мало? – восхитился Гринчук. – Одна моя знакомая сказала, что за пятьсот тысяч она сделает все, что угодно.

– Меня мало волнует, что могут делать ваши дешевки. Я полагаю, что могла бы рассчитывать на половину…

По лестнице спустился врач:

– А, Надежда Юрьевна! Я принес бумаги…

– Давайте, – протянула руку Сомова.

– Здесь нужно расписаться…

– Давайте, – Сомова взяла ручку, чиркнула в указанном месте и вернула бумагу врачу.

– Всего вам доброго, – сказал врач.

– Хорошо-хорошо, – махнула рукой Сомова. – подарок я вам потом занесу.

Врач поджал губы, но возражать не стал. Просто ушел восвояси.

– Я могла бы рассчитывать на половину, но согласна на четверть. На один миллион. Понятно?

– Мои знакомые дешевки, в отличие от вас, прекрасно сознают, что ни одна, даже самая шикарная женщина, не может дать больше, чем имеет, – Гринчук демонстративно оглядел Сомову. – Вы, мадам, дешевка из дорогих. И вам наплевать на сына и бывшего мужа. Вас заинтересовали деньги. Именно пятьсот тысяч. Не нужно жадничать. Вы без меня никогда эти деньги не найдете. Никогда.

– Я могу…

– Ни хрена вы не можете. Вы можете только рассказать, что вам никто не звонил, что вы потребовали продолжения дела только для того, чтобы заработать пятьсот тысяч. В этом случае вы, извиняюсь, ни хрена не заработаете. Только массу проблем.

– Из-за жалких пятисот тысяч…

– Что вы говорите? Они уже у вас жалкие. А возможность целый год крутить капитал покойного мужа от имени сына? Это хрен собачий?

– Для этого вы мне не нужны.

– Правильно. Но все плюс пятьсот тысяч лучше, чем просто все. Пятьсот тысяч, не более. И не забудьте, на всякий случай, что вы единственная, кто выигрывает на этом убийстве. Вам не страшно, что кто-то заподозрит вас, милочка?

– Это ерунда!

– Наверное, – легко согласился Гринчук, оглянулся, потом вдруг протянул руку, захватил волосы на затылке Сомовой и притянул ее голову к себе.

Губы Гринчука хищно изогнулись:

– Запомни, шалава. Ты получила шанс. Возьми и не выделывайся. Если всплывет то, как ты развлекаешься с мальчиками, то хрен ты будешь чьим бы то ни было попечителем. Твой супруг с тобой развелся из-за этого?

– Он развелся из-за этой шлюхи-секретарши, на которой потом женился, – попыталась высвободиться Надежда Юрьевна.

– Конечно, это стало официальным поводом для развода. Липский поступил благородно и не стал рассказывать о ваших приключениях. Но ведь материалы сохранились. Я могу найти того частного детектива, который вас тогда сфотографировал. Понятно, что вам тогда было чуть меньше чем сейчас. Вы с тех пор изменили своим привычкам?