Чтение онлайн

– Знаете, Ирина, я считаю, что нужно вовремя остановиться и уйти из-за стола.

– Если бы ты от коньяка так же уходил, – сурово сказала Ирина, забирая со стола грязную посуду.

– Я и от коньяка также уйду, – гордо вскинул голову Доктор, – если почувствую, что уже наступил предел.

– Уже когда из ушей литься будет? – спросила Ирина и ушла, не дожидаясь ответа.

Доктор снова смущенно посмотрел на Милу, словно извиняясь. Мила убрала руку с сумочки.

Эта суета начинала ее раздражать.

Доктор потоптался возле двери. Было видно, что ему очень не хочется уходить, не оставив последнего слова за собой.

– Знаете, Михаил, – не выдержал, наконец, Доктор, – а я ведь еще со студенческой скамьи понял, что нужно себя контролировать и держать в руках.

Доктор подошел к столу и оперся о спинку стула.

– Я учился в мединституте, и у нас в общежитии обитали два друга. Совершенно не похожие, но, тем не менее, настоящие друзья. Что называется, не разлей вода.

Мила быстро взглянула на спокойное лицо Гринчука и отвела взгляд. Самодовольный мерзавец, подумала Мила. Убийца.

– Один из друзей был маленький такой, несколько даже плюгавый. Метр с кепкой. А вот его приятель – высокий красавец, блондин, только у него имелся один физический недостаток – не было глаза. В место глаза он носил стеклянный протез. Но этого его многочисленные подруги не знали и не замечали. Только вот когда этот красавец начинал пить, то не мог остановиться. И утром часто обнаруживал, что его стеклянный глаз потерян.

Гринчук посмотрел на доктора, потом на часы.

Доктор, увидев этот нетерпеливый жест, рассказ не прервал, а заговорил быстрее:

– И этот красавец попросил своего приятеля, буде тот заметит его пьющего, чтобы ничего не говоря, вытаскивал из него стеклянный глаз, которых запас уже практически закончился, и убегал подальше.

– Доктор, вас ждет, наверное, пациент.

– Еще никто из женщин на прием не приезжал, – сказал Доктор.

– А Липский?

Мила открыла сумочку, осторожно опустила в нее руку.

– А закончилась вся эта история печально – тремя обмороками с последующими истериками и отчислением обоих друзей из института.

– Это еще почему? – спросил Гринчук.

– Представьте себе, – окрыленный вниманием Доктор обернулся к Миле. – Сидит в кафе компания – наш красавец и три студентки. Красавец уже немного себя не контролирует. И тут откуда-то со стороны появляется маленький плюгавенький паренек, коршуном налетает на красавца и уносит его глаз.

– А отчислили за что?

– Они не смогли доказать, что это было не хулиганской выходкой. А в период строительства коммунизма комсомольцы не имели права на хулиганские выходки. Вот с тех пор я и понял, что нужно вовремя уходить из-за стола…

– И вовремя уходить к пациентам, – закончил Гринчук.

Апельсин он уже доел, поэтому просто сидел, играя столовым ножом. Нож мелькал у подполковника между пальцев, словно старался выскользнуть, но не мог. Мила стала медленно вынимать руку из сумочки.

– Я пойду, – сказал доктор и вышел.

Снова вошла Ирина, забрала у Гринчука нож, блюдце и чашку.

– Я помогу, – сказал Михаил, собрал остаток грязной посуды и вышел за Ириной.

Вот и все, подумала Мила. Вот теперь они остались вдвоем и между ними только стол. Меньше метра.

Мила вынула руку из сумки.

– Зажигалка? – спросил Гринчук.

– Нет, – сказала Мила. – Это не зажигалка.

– И я так понимаю, что и не пугач? – сказал Гринчук, внимательно глядя на пистолет в руке у девочки.

– Это пистолет. В нем – шесть пуль…

– Патронов, – поправил Гринчук. – Шесть патронов, а вот в патронах уже – шесть пуль.

– Это не важно, – сказала Мила. – Важно то, что вы сейчас умрете.

– А пистолетик – старенький браунинг, – Гринчук поцокал языком. – А пули не отравлены?

– Нет, – ответила Мила, – но я вас все равно убью, я умею стрелять. Меня…

– Вас Гена научил, – Гринчук пощелкал пальцами. – А пули точно – не отравленные? Хотя, да, ты не Каплан, а здесь не завод Михельсона.

– Я выстрелю вам в голову, – сказала Мила.

– Это хорошо, что не отравленные, – словно не слыша ее, продолжил Гринчук. – А то вон в одного стреляли отравленными пулями, мало того, что не убили, так еще и похоронить до сих пор не смогли.

– Вы что, не понимаете? Я не шучу!

– А что я должен делать? Просить, чтобы ты не стреляла? Это же ты мне должна сказать, чего целишься в голову. А я должен испугаться, проникнуться твоей правотой и либо позорно просить о пощаде, либо гордо принять пулю. Если я пока съем еще один апельсин – ты не будешь возражать?

– Это вы убили его. Вы!

– Мы – это я? – уточнил Гринчук. – А он – это Гена?

– Да, вы убили Гену, вы опозорили его, довели до самоубийства! – повысила голос Мила.

– Т-с-с, тише, пожалуйста, – Гринчук поднес палец к губам. – Ты же не хочешь, чтобы на твой крик прибежал мой помощник и прервал наш разговор? По глазам вижу, не хочешь. Ты хочешь меня убить. Не отвлекайся от темы.

Мила судорожно вздохнула, но дуло пистолета смотрело в живот Гринчуку, не отрываясь.

– Он был… лучший… самый лучший… он любил меня, а вы…

– А я что?

– Вы его…

– Ты уже говорила – я его убил. Дальше, не повторяйся, а то я умру, так и не дослушав все до конца. Только я его до самоубийства не доводил, Мила.

– Да, конечно, – выдохнула Мила, – это он сам решил все, сам выстрелил себе в висок.

– Этого я не говорил, – чуть улыбнулся Гринчук.

У него в кармане вдруг подал голос мобильный телефон, но Гринчук на это внимания не обратил.

– Что? – не поняла Мила.

– Самоубийства не было, – сказал Гринчук. – Было банальное убийство. Как не было вашей любви, а был элементарный обман.

– Не смейте! – выкрикнула Мила.

Ей было уже наплевать на то, что на крик может кто-то прибежать. Ей было все равно. Совершенно все равно.

Мила нажала на спуск.

– Гринчук не отвечает, – сказала Инга Владимиру Родионычу. – Вызов проходит, но он не отвечает.

– Хорошо, – кивнул Владимир Родионыч, – через несколько минут снова ему позвоните, а потом соедините со мной.