Чтение онлайн

– Вы это можете доказать? – спросил Владимир Родионыч.

– А зачем? Все как раз понятно, потому что после этого убийства Мехтиев вдруг узнает, что все равно под подозрением, что сволочь Гринчук все равно копает, да еще вокруг его особы. И что есть подозрения конкретно на окружение Мехтиева. А Мехтиев понимает, что убийца Скока единственный, кто может привязать Садреддина Гейдаровича к этому делу. И поручает сегодня… – Гринчук взглянул на часы, – вчера вечером тому самому убийце замочить подполковника милиции Гринчука Юрия Ивановича, не женатого, безпартийного. А сам собирается после этого своими руками мочкануть непосредственно убийцу.

– То есть убить вас, а потом… – уточнил Полковник.

– Меня, – невозмутимо подтвердил Гринчук.

– И как? – спросил Владимир Родионыч.

– Не получилось. Убийца оказался человеком разумным, выслушал аргументы с моей стороны и решил переговорить с заказчиком.

– И вы просто так отпустили убийцу?

– Почему просто так? – удивился Гринчук. – Я попросил его, когда будет беседовать с Мехтиевым, чтобы выяснил, кто именно обещал ему поддержку сверху, и кому он передавал контакт со Скоком. Вот когда я ужинал у Полковника, убивец мне и перезвонил, назвал Виктора Евгеньевича.

– А почему вы решили, что он уже мертв?

– Я так не решил. Я подозревал. Просто все вышло из под контроля, Виктор Евгеньевич уже не успевал на все реагировать, люди то пропадали, то появлялись, девочка соглашалась убить Гринчука, но потом отчего-то его не убивала – тут свободно можно впасть в панику. Бежать – бессмысленно. Вот вам и самоубийство.

– Притормозите, пожалуйста, – попросил Владимир Родионыч.

– По такой погоде не стоит торчать на дороге, кто-нибудь въедет в задницу, как в анекдоте…

– Ну, съедьте на обочину, зря что ли вам этот трактор купили, – раздраженно потребовал Владиммир Родионыч.

Настроение его портилось просто на глазах.

Гринчук осторожно вывел «джип» с дороги. Правая сторона машины просела. Правые колеса с хрустом провалились в снег. Салон наклонился.

Гринчук заглушил мотор.

Свист метели, скрежет снега по машине.

– Вы слишком спокойны, Юрий Иванович, – медленно произнес Владимир Родионыч.

– А мне нужно нервничать, дергаться и еще падать в обморок?

– Из-за вас погибли люди, вы отпустили убийцу, зная, что он пойдет убивать Мехтиева. Он же убил Мехтиева, ведь так?

– Не знаю, как он это оформил, но возможно, что и так, – невозмутимо подтвердил Гринчук.

– Вы похищаете людей, подставляете их. Вы ведь знали, что погибнут минимум двое…

– Догадывался.

– Вы ведь просто могли мне все рассказать. Все и сразу. Мы бы взяли Скока и Мехтиева, мы бы…

– Что? Потом сами их убили бы? Или решили их использовать дальше? Что бы вы с ними сделали? Все таки убили? Так они и так мертвые. Они убили друг друга. Что вам еще нужно?

– Вы не имели права этого делать! Это нарушение закона!

– А закон можете нарушать только вы? Стойте, если бы не моя суета, то вы вообще ничего не узнали бы. Этот наш свежемоченный самоубийца остался бы жив, Мехтиев слопал бы Гирю и приблизился к вам… Это нормально? И Виктор Евгеньевич потом спокойно достал бы из сейфа видеокассету и предложил бы ее Чайкиным? Или заставил бы девчонку что-нибудь сделать для него? Это законно? И то, что сегодня мамаша Леонида Липского…

– Которую вы, между прочим, сюда притащили, – напомнил Владимир Родионыч.

– И то, что сегодня мамаша Липского уболтала врача провести обследование обожаемого сыночка на предмет нарушения психики, – это тоже законно? И вы бы возмутились, что мама отправила сына в сумасшедший дом, чтобы остаться навсегда его попечителем? Бедная любящая мама!

– Это вам врач сказал?

– Это мне Браток выяснил. И заодно объяснил доктору, что экспертизу проводить не стоит. Это, кстати, я тоже сделал незаконно. Вы сами себя поставили вне закона, господа новые дворяне. Раз вы не подчиняетесь закону, то и он перестает вас защищать. Да любой из вас за день нарушает столько всего, что обычному человеку хватило бы на всю оставшуюся жизнь сесть на нары. Проехал на красный свет? Охранник выходит к менту, и тот быстренько съезжает с базара. Прапорщик Бортнев делает замечание Лене Липскому, и охранники Липского принимаются избивать представителя закона. И что, это кого-то поразило? И то, что два охранника кинулись на меня там, на вечере, это кого-то возмутило? Испугало и потрясло своей незаконностью? Бросьте! Вы что, не знали, как, обвинив свою горничную в краже и заподозрив в том же охранника, Чайкин приказал вытрясти из них пропавшие деньги? Не знали, что любой из вас может это сделать?

Гринчук невесело засмеялся.

– Вам ведь не нужен закон. Вы сами себе закон. Каждый из вас сам себе закон. И ваши детки – это подрастающие своды законов. Они еще и сами не знают толком, чего там нарегулируют, ваши беззащитные детки. И вы сами не знаете, что будет после вас. Вы тертые и повидавшие жизнь люди. Вас трудно провести на мякине. И вы уверены, что так будет всегда.

Гринчук обернулся к Виктору Родионычу:

– Вы патриот?

– При чем здесь это?

– Нет, просто ответьте – патриот?

– Ну…

– Будем считать, что патриот. В какой-то мере. Вы родились в этой стране, здесь заматерели, нажили деньги и даже немного любите эту страну. И так, по-видимому, все ваши новые дворяне. А как ваши новые дворянчики? Они себя кем считают? Они что, задумываются о том, что там происходит за стенами их комнат и машин? Им насрать на то, где живут. В смысле, в какой стране, а не в каком доме. У них нет родины, у них нет народа, у них ничего нет. А вы уверены, что у них есть семьи? Есть матери, отцы? Им не нужны отцы и матери. Им хватит денег, которые им дают матери и отцы.

Гринчук замолчал.

– Вас куда-то понесло в дебри педагогики, – с осуждением сказал Полковник.

– Вы здесь очень все живо описали, – сказал Владимир Родионыч. – Очень понятно и доступно, чуть даже слезу из меня не выдавили. А вы сами, борец за справедливость, вы все это ради чего затеяли? Ради справедливости и закона? Вы ведь не знали, что это Виктор Евгеньевич все спланировал. Вы просто и вульгарно заинтересовались деньгами. Вы ведь захотели забрать себе четыре миллиона долларов. И это только потом сработал рефлекс.

Гринчук хмыкнул.

– Или не сработал, – быстро поправил себя Владимир Родионыч. – Вы жалуетесь на мать Липского? Но ведь это вы ее вызвали. Вы предложили ей денег, как я понимаю, и никто ей не звонил с угрозами. Вы хотели продолжить расследование, получить возможность первым найти деньги. И не ваша вина в том, что вы их не смогли найти. А иначе вы просто махнули бы на все рукой, спокойно приняли отставку и уехали куда-нибудь на теплые острова, что бы вы там не плели о патриотизме. Нет? Вы приговорили к смерти этого глупого Скока и хитрого Мехтиева не потому, что так правильно с точки зрения вашего закона. Вы их обрекли на смерть, Юрий Иванович, потому, что хотели найти деньги. Кстати, когда вы отпускали Батона, Рогожу и Бриллианта…