Чтение онлайн

— Я уволилась на прошлой неделе.

Челюсти сжались. По словам Джастина, Саванна обожала эту фирму. Она бы не ушла просто так.

— Что. Он. Сделал?

Пальцы Саванны сжали ткань моей футболки.

— В основном он заставлял меня чувствовать себя неуютно.

В животе неприятно свело.

— Подходил слишком близко. Делал двусмысленные замечания. Пытался массировать плечи.

Этот ублюдок.

Саванна закусила нижнюю губу.

— Но на прошлой неделе он загнал меня в угол в кабинете, когда я задержалась допоздна. Сказал, что пора перестать его дразнить. Он попытался меня поцеловать, и я ударила его коленом в пах и выбежала.

Мне пришлось сознательно ослабить объятия, чтобы не сорваться.

— Скажи, что ты обратилась в отдел кадров.

В ее глазах вспыхнуло горячее, когда она снова посмотрела на меня.

— Естественно. Толку только ноль.

Злость стучала во мне ровным, тяжелым ритмом.

— Они ничего не сделали?

— Сказали, что нет доказательств неправомерных действий. Что на камерах видно только, как я в спешке выхожу из кабинета. Он — партнер. Я — никто.

Я провел большим пальцем по ее щеке.

— Ты не никто. Ты — все.

— Ноа…

Это все равно было неправдой. Она была гораздо больше, чем все. Для Саванны просто не существовало подходящего слова.

— И ты уволилась? — спросил я.

Она кивнула.

— Луис был этим недоволен.

— Это твой начальник?

Одного его имени хватило, чтобы ярость разгорелась сильнее. Как только появится электричество, я позвоню Холту и подключу его команду. Пусть он и ушел из сферы безопасности, он все еще был совладельцем компании. А они были лучшими.

— Да, — сказала Саванна. — Мне начали приходить жуткие сообщения с неизвестного номера, но я знаю, что это он. Он писал, что я его дразнила. Что он заставит меня заплатить.

Новая волна ярости накрыла меня с головой.

— Я его убью нахрен.

Саванна

Мои пальцы сжались на футболке Ноа еще сильнее. Я чувствовала, как под ладонью колотится его сердце. Чувствовала, как в нем пульсирует ярость.

— Ноа, — прошептала я.

— Он не имеет права тебе угрожать, загонять в угол и заставлять чувствовать себя в опасности. Я его уничтожу.

Ярость звенела в каждом слове, и я верила каждому из них.

— Со мной все в порядке. Я в безопасности.

— То, что было на крыльце, говорит, что ни хрена ты не в порядке, — выплюнул он.

Одного воспоминания о разорванной спортивной одежде хватило, чтобы меня передернуло. В этих разрезах было столько злости. Кто-то следил за мной сюда. Вскрыл мою машину. Уничтожил мои вещи. И этот кто-то был только один.

— Прости, — процедил Ноа, опуская лоб к моему. — Я не хочу тебя пугать.

— Где он вообще мог быть? Прошлой ночью было ниже нуля. Он же не мог спать в машине.

Пальцы Ноа запутались в моих волосах, но лба он не убрал.

— Друг, который здесь живет, говорил, что неподалеку есть еще несколько домиков. Он, наверное, вломился в пустой и прячется там.

— Но чтобы порезать мою одежду, ему пришлось выйти.

— Мог… — Ноа прочистил горло. — Увидеть нас раньше.

Я резко отстранилась, осознав, что он имеет в виду.

— Он видел, как мы занимаемся сексом.

Ноа поморщился.

— Это мое лучшее предположение. Его это взбесило.

— Этого не может быть, — прошептала я.

Что вообще заставляет человека делать такое? Он должен быть по-настоящему болен. И я не была уверена, что эту болезнь вообще можно вылечить.

Ноа притянул меня к груди.

— Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.

Он сказал это с такой уверенностью, что я ему поверила.

— Как только включат электричество, мы вызовем полицию. Они его найдут.

Пальцы Ноа успокаивающе скользили по щеке и вниз по шее, размеренно и мягко.

— А потом мы вернем тебе работу.

— Не уверена, что хочу ее возвращать, — призналась я впервые.

Движение его руки остановилось.

— Почему?

Я подняла на него глаза.

— Я не уверена, что хочу жить в большом городе. Мне давно хотелось чего-то меньшего. Когда вчера я въехала в Сидар-Ридж, мне впервые за месяцы стало легко дышать.

Ноа широко улыбнулся.

— Что? — спросила я.

— Я переехал из Сиэтла два года назад. Устал от пробок, преступности и от того, что там невозможно дышать.

Я уставилась на него.

— И где ты живешь?

— Я купил виноградник примерно в часе езды от Сиэтла. Живу прямо на территории.

Я только часто заморгала.

— Ты владеешь… виноградником?

— Да, — подтвердил Ноа. — У меня есть люди, которые им занимаются, а я живу в той части, где нет людей. Тихо. Спокойно. Я наконец вижу ночью звезды.

— Тебе не бывает одиноко?

Он смотрел на меня сверху вниз, и в его серых глазах что-то медленно кружилось.

— Я скучаю по тебе, как по потерянной конечности.

— Ноа…

Его ладонь легла мне на затылок и мягко сжалась.

— Каждый чертов день. Я был таким идиотом. И ты никогда не узнаешь, как мне жаль, что я причинил тебе боль. Что заставил сомневаться. — Он глубоко вдохнул. — Я всегда тебя любил, Сав. Каждый чертов день с того момента, как Джастин позвал меня к себе после школы в третьем классе, и мы зашли в дом и увидели, как ты играешь с той куклой, от которой была без ума.

Сердце грохотало о ребра, кровь шумела в ушах. В его словах не было ни фальши, ни попытки меня успокоить. Они были… выстраданными.

— Моя кукла American Girl, — хрипло сказала я. — Фелисити.

Один уголок рта Ноа дернулся вверх.

— У тебя была еще ее чертова лошадь. А твоя мама шила ей наряды и одеяла.

Щеки вспыхнули.

— Мне было пять.

— Ты была очаровательной. Но дело не в этом. — Его взгляд вонзился в мой. — Я зашел весь чуть грязный, в поношенной одежде, с слишком длинными волосами, потому что моя мама даже не думала сводить меня постричься. А ты просто улыбнулась, подняла куклу и сказала…