Чтение онлайн

— Я могу сходить на терапию, — попытался я предложить, словно спасаясь в последнюю минуту.

— Отлично, — кивнул Брет. — Потому что это второй пункт в списке.

— Я не поеду в Винтерхейвен.

— Это временно, — сказал Гейдж. — Достаточно, чтобы тренер увидел, что ты идёшь на поправку, работаешь над собой, успокаиваешься, перестаёшь пугать маленьких детей…

— И чтобы ты вернулся как раз к чемпионскому матчу, — добавил Гейдж, забирая маркер и подчёркивая Винтерхейвен в третий раз.

Я едва не зарычал и вырвал маркер у него из рук.

— В-третьих, — продолжил Брет, пошевелив пальцами, пока я не вернул маркер, — улучшить свой имидж в глазах публики. Прокачать соцсети. Целовать младенцев. Переводить бабушек через дорогу.

— И в-четвёртых, — добавил Гейдж, — молиться о чуде.

Я тяжело откинулся на спинку стула и потер виски, где вдруг зазвенела боль.

Брет вырвал страницу из блокнота и протянул её мне.

— Вот и всё, — сказал он. — Безупречный четырёхшаговый план возвращения в милость тренера.

— И обратно в команду, — кивнул Гейдж.

— Вот и всё, — повторил я, сжимая бумагу в руке так, словно они только что не попросили меня вырвать собственное сердце и принести его на блюде людям, которых я поклялся больше никогда не видеть. Тем, кто с радостью примет этот жест.

Гейдж доел остатки буррито с таким видом, будто в его голове всё было решено и мирно улажено.

— Две недели. Ну, месяц максимум — это как стандартный срок восстановления после травмы.

Я, очевидно, выглядел так же упрямо, как и чувствовал себя, потому что Брет встал и похлопал меня по плечу.

— Что тебе терять, Дил?

Больше, чем они вообще могли представить.

Глава 5

Рози

Групповой чат семьи Форрестер

Беннет: Рози, кто-то лезет на твою лодку.

Беннет: Я позвонил шерифу Сэвиджу на мобильный.

Беннет: Ты дома? Всё в порядке?

Джулс: Попробую ей позвонить.

Джулс: Она не отвечает.

Беннет: Я иду туда.

Хейден: Жди полицию.

Джулс: Нет, они будут слишком медлить. Иди. Возьми электрошокер.

Хейден: НЕ БЕРИ ЭЛЕКТРОШОКЕР!

Хейден: Локация Рози показывает, что она в своей лавке.

Джулс: Она поделилась с тобой геопозицией?

Хейден: Возможно, я включил её, когда в последний раз пользовался её телефоном.

Джулс: Подожди…

Джулс: Беннет, проверь свой телефон. Он, похоже, включил и мой.

Беннет: Немного занят сейчас.

Хейден: С ЭЛЕКТРОШОКЕРОМ ИЛИ БЕЗ, БЕН?

Беннет: Оставил электрошокер на своей лодке. Но у меня есть нож.

Джулс: Надеюсь, это будет драка на ножах, тогда.

Хейден: Или вообще без драки. Это, кажется, более разумный вариант.

Хейден: Мне брать билет на самолёт? Я могу быть там через восемнадцать часов.

Беннет: Они заходят внутрь. Я иду следом.

Владеть питомцем, когда ты никогда в жизни никого не заводил, оказалось куда более времязатратным, чем я предполагала.

Купить ей лежанку, еду, маленькие свитерки и ботиночки, электрогрелку, обустроить уютный уголок в своей спальне, свозить к ветеринару, мучительно подбирать идеальное имя — всё это отнимало кучу времени. Времени, которое я возможно могла бы использовать, чтобы рассказать братьям, что продаю свой плавучий дом.

Упс.

Элизабет Беннет (она же Лиззи, она же миссис Дарси, она же Элайза Би) сейчас спала в солнечном уголке моей квартиры над лавкой, так что я тихонько выскользнула на улицу со своими красками для бесплатного сеанса терапии.

Круизный лайнер на сегодня уже ушёл, а работать в ресторане мне только вечером. На витрине лавки висела табличка с моим номером — если туристу вдруг захочется заглянуть, он мог позвонить. Но это освобождало почти весь день… чтобы нарушить закон.

Я окунула кисть в густой белый грунт, оглянулась налево, потом направо, и с удовлетворением провела ворсом по поверхности.

Спокойствие растеклось по моим венам.

Ничего нет лучше, чем краска на холсте.

Даже если холст, в данном случае, — это внешняя кирпичная стена моей художественной лавки Шик Аляски.

И, технически говоря, мне не разрешено на ней рисовать, так как здание арендуется у города.

Но ведь лучшие художники создавали свои шедевры под давлением, верно?

По крайней мере, у меня были целы оба уха, и я пока никого не убила, что уже больше, чем можно сказать о некоторых знаменитых мастерах прошлого.

— Послушайте, у меня сейчас сложный период, — пробормотала я вслух, репетируя, если вдруг шериф Сэвидж решит заглянуть в самый неподходящий момент. С тех пор как его дочь (та, чьё имя произносить не будем) бросила моего брата, я больше не могла рассчитывать на прежнее снисхождение.

Но моя лучшая подруга Чарли была племянницей шерифа. А в мире маленьких городков, где почти все как-то да связаны друг с другом, это могло сыграть мне на руку.

Я снова провела кистью вверх, покрывая кирпичи белым. Для действительно впечатляющего результата мне бы понадобилась лестница и ведро краски, устойчивой к холодной и дождливой погоде юго-восточной Аляски. Но сегодня хватит и квадрата в три фута.

Надеюсь.

Рука дрогнула.

Мысли о незнакомцах, бродящих по моему плавучему дому, глазеющих на мои вещи, представляющих на их месте свои вещи… Это было неприятно.

И неправильно.

И грустно.

Но необходимо.

Выбор стоял между плавучим дом и магазином. Содержать оба я больше не могла, даже с дополнительной работой в ресторане. Не с учётом того, что значительная часть доходов уходила на проект «Сладкий Лимон» (название не зарегистрировано, и я всё ещё в нём не уверена… Хотела назвать «Проект: Заставить Папу Полюбить Меня», но это уж слишком очевидно).

Я переехала в более удобную квартиру над своей лавкой, объяснив братьям, что это просто практичнее. А папу оставила жить на плавучем доме, пока его не продам.

Я уже отказалась от нескольких предложений по покупке, потому что папа «ещё не был готов съехать». Но это было нормально.

Он пообещал держаться в тени настолько глубоко, что забудет, как выглядит солнечный свет.

Пока что он держал слово.

Только вот «временно» растянулось уже на шесть месяцев.

И я всё ещё не добилась той близости с отцом, о которой всегда мечтала. Тем самым отцом, который называл меня «кислым лимоном» в детстве, потому что считал мой характер кислым, а не сладким. Но я это пережила. Точно.