Чтение онлайн

Я небрежно прислонилась к ней, наблюдая, как Фрэнсис с пыхтением взбирается по лестнице. На ощупь стена была вполне твёрдой. Я не заметила ни сколов, ни трещин. Я ощупала её руками, проверяя, не проглядела ли я секретную дверь, ручку или что-то ещё в этом роде. Но откуда им там взяться? Прямо к стене была приделана батарея, так что даже если секретный проход и имелся, то как, скажите на милость, его можно было бы открыть?

Я перебежала в гостиную – туда, где бы ты очутился, если бы прошёл сквозь стену. Я и вправду ожидала увидеть маму и дядю Вика, сидящих на диванчике и погружённых в беседу, но ничего подобного там не было. Только очень сонная Мэгги, выставлявшая толстый пушистый животик. Она лениво мяукнула мне и перевернулась на другой бок.

– Ты видела маму и дядю Вика, Мэгс? – спросила я у неё.

Она снова мяукнула, и как бы я хотела понимать по-кошачьи! Впрочем, зная Мэг, она, надо думать, имела в виду: «Проваливай и оставь меня в покое».

Мама исчезла, оставив меня и Лоис дома одних, в обществе лишь двух кошек и рассеянной старой леди, которая, похоже, ничего вокруг не замечала. Испугалась ли я? Да, немножко.

Всю свою жизнь я спокойно воспринимала перемещения этих дополнительных членов нашей семьи, не думая о том, откуда они внезапно появляются, если не пользуются входной дверью. Я привыкла к маминым снадобьям из трав и оберегам, которые она мастерила, но вот это уже было за пределами моего понимания.

Дядя Вик прошёл сквозь стену. Вместе с мамой. Это было словно странный, скверный сон, от которого не можешь пробудиться.

Разумеется, я не намеревалась протиснуться сквозь стену в прихожей. Не стоило и пытаться.

Как раз в этот момент мои мысли прервал звук поворота ключа в замке, и вошёл папа.

– Папа? – воскликнула я. Возможно, мой голос срывался, но я старалась скрыть панику. – Ты сегодня рано…

– Да не очень, Розмари, сейчас без двадцати восемь. Тебе уже пора в постель. Где мама?

Он повесил свою куртку внизу у лестницы и заметил, что я нервно взглянула наверх. Он не мог видеть Фрэнсис, но что, если он услышит её? И тут сердце у меня ушло в пятки. Там, над его головой, парила туча, серая и грозная. Она вернулась.

Папа начал подниматься по ступенькам.

– Она наверху, да? Там, куда ты показала, когда я тебя сейчас спросил.

– Нет-нет-нет, – перебила я, обгоняя его на лестнице. – То есть да, может быть.

– Успокойся, что за спешка? Так или иначе, для начала мне нужно в туалет.

Я достигла уборной раньше его и возблагодарила бога, что в этой двери не было замка. Так что, хоть она и была закрыта, я могла проскользнуть туда.

– Прости, пап, мне срочно. Я на секунду, – сказала я, чуть приоткрыв дверь на щёлку и ловко просачиваясь внутрь.

Ванная была пуста. Фрэнсис исчезла.

– Приве-е-ет. Джон, ты там наверху?

Я услышала немного запыхавшийся голос мамы, доносившийся с первого этажа. Затем её шаги по ковру, покрывающему ступени лестницы. На меня нахлынуло облегчение. Мне хотя бы не придётся объяснять, куда подевалась мама.

– Рози, пора ложиться, милая, – она выглядела совсем как обычно, никаких видимых повреждений, никакого беспорядка в одежде. Лишь два крохотных розовых пятнышка на щеках придавали ей такой вид, словно она спешила и от этого немного раскраснелась.

Я с подозрением разглядывала её, когда она неторопливо вышла из родительской спальни, коротко поцеловав папу в щёку.

– Давай-ка в кровать, Розмари. Я ещё поднимусь и пожелаю тебе спокойной ночи, когда управлюсь с ужином. Побыстрей, пожалуйста, уже поздно.

– Где ты была, мама? – тихо спросила я.

– Я наконец-то отыскала эту пьесу на нашей книжной полке, так что теперь смогу поучить текст и подготовиться к завтрашнему прослушиванию. Солнышко, сегодня тебе уже слишком поздно помогать мне со словами, – на мой вопрос она не ответила.

Затем я кое-что увидела. К её каблуку, будто наэлектризованная, прилипла пятиконечная звезда. Когда мама спускалась по лестнице, из прихожей словно поднялся тёплый вихрь, закружился вокруг неё и отхлынул вниз, к входной двери, унося с собой эту чёрно-серебряную звезду, которая неуверенно колыхалась в воздухе.

Пока звезда летела вниз, я смогла рассмотреть тонкий материал, из которого она была сделана; в конце представления звезда резко нырнула в пике, а затем распалась на блёстки, которые брызнули во все стороны по полу прихожей, выложенному плитками. Будто ракета врезалась в землю и вдребезги разбилась на мелкие кусочки, соприкоснувшись с поверхностью.

Что бы это ни было – оно прошло.

Настало время поговорить с Эди.

На следующее утро за завтраком было бы вполне простительно подумать, что всё обстоит как обычно. Папа принял душ, обнял нас и ушёл. Однако его туча была хорошо заметна, и я размышляла, могу ли чем-то помочь. Филлис, у которой всегда находилось решение для любой проблемы, ещё не появлялась, и это было странно. Она часто была рядом, когда других не было, поскольку, в отличие от них, вроде бы никогда не покидала дом. Ну, во всяком случае, через дверь. Маму окружало яркое пурпурное свечение с искорками, что разлетались во все стороны: судя по всему, она была в радостном возбуждении и предвкушении.

Потом я вспомнила: прослушивание. Только мы вышли из дверей и стали усаживаться в машину, как появились Фрэнсис, дядя Вик и мистер Фоггерти – все вместе, что было весьма непривычно. Мистер Фоггерти был в своём обычном неряшливом облике, однако я заметила, что его ботинки выглядели начищенными, а к одежде добавился галстук в жёлтый горошек. М-м-м, может, и ему предстоит что-то важное?

Фрэнсис сегодня выглядела поживее, она надела своё лучшее тёмно-зелёное платье из бархата. В нём она была похожа на ёлочный шар. Я немного переживала за неё из-за вчерашнего. Дядя Вик был в костюме. Боюсь, его косоглазие мешало ему заметить, что на костюме красовалась целая россыпь пятен. По-видимому, на лацкане пиджака был яичный желток, на воротнике рубашки – шоколад, а на коленках – засохший заварной крем.

Я была так поглощена разглядыванием пятен на дяде Вике, что даже не заметила, что Фрэнсис обращается ко мне.

– Спасибо тебе, Рози, что помогла вчера. Ты просто клад.

Я собиралась открыть рот и спросить, куда она так внезапно исчезла прошлым вечером, когда припомнила, что так и не увидела Филлис. Глядя, как они поспешно идут вдоль по улице, я снова подивилась тому, что вокруг них нет никакого цвета. Я взглянула на мамины белые искры, вылетавшие из пурпурного ореола, окружающего её, как вокруг Лоис мягко пульсирует оранжевое с жёлтым. Я вспомнила, как синий блеск Эди становится ярко-белым, когда он справляется с задачкой по математике или его хвалит учитель. (Свой цвет я видеть не могу.) Отсутствие цвета у наших постояльцев меня никогда особенно не смущало, но в свете странных событий прошедшего дня я осознала, что по сути дела они очень сильно отличаются от нас.