Розовая роща
Шрифт:
— Я и сейчас не злюсь, — тихо пробормотала она.
— Потому что ты не умеешь. А надо, Роза! — скрипучий голос Кеспиана наполнился гневом. — Злись и оставь меня тут! А-а-а-аргх!
Никто из мужчин не успел выхватить Розу до того, как лапа чудовища схватила её. Когти прошлись вдоль кожи, разодрав хлопок платья. На животе заалели пять глубоких царапин. Новый накат рёва сотряс деревья и камни, валуны и пещеры. Роза не всхлипнула, не вырвалась, даже не подняла головы. С ней Коготь был особенно жесток и взбешён — чересчур густ гнев и яд в его сверкающих глазах. Он стремился убить последнюю, самую главную преграду для себя.
Кто бы смог подумать, что ею окажется хилая девчонка?
Один смельчак подбежал к нему с вилой и вонзил её в кожистую ногу, в самое бедро. От боли чудовище согнулось пополам, выронив Розу, словно тряпичную куклу с шелухой внутри. Тряпичной куклой она и упала. Послышался лишь слабый всплеск лужи и тихий мучительный стон. Роза безвольно раскинула руки. Глаза её были закрыты, а грудь больше не вздымалась. Кто-то из мужчин подбежал к ней и, обозвав блаженной, взял на руки.
— Нет… — протянула она сквозь болезненное мрачное забытье. — Отпустите…
— Не брыкайся, девочка. Совсем ума лишилась!
Миг, вспышка, крик — Роза поднялась, став упрямо вырываться из стальной хватки.
— Куда?
Мужик разинул рот. Как и все, кто пытался бороться. Коготь вновь замер, глядя на израненную подругу и залившую её кровь. На преданность в нежных, беззлобных глазах и горькую предсмертную улыбку…
— Убил. Я же говорил тебе, что так будет. Роза… Роза-а-а-а! — больше он не рычал. Только кричал. Не звучным воплем монстра, а надрывным плачем сломанного горем мальчишки. — Роза!
— Убил ты её, — прошипел мужчина и опустил девочку на землю. Грустные глаза потеряли свой медовый цвет сразу, едва выпустили из себя её душу. Роза была легка, как пушинка, и красива даже в грязи, эта маленькая храбрая девочка.
Ветер озверел, обратившись смертоносным ураганом. С неба стали сыпаться ледяные камни града, размером в гусиное яйцо.
И не было бы тьме конца. Только Кеспиан решился пронзить себя собственным Уничтожающим Когтем, прекращая разруху и горе навечно. Заточённый в башню чудовищной личины, души мальчик плакал и вопил. Он знал её с детства, почти с рождения. Помнил, как она страшилась его поначалу, а потом привыкла. Они подружились и влюбились ещё малыми детьми. Роза не была и в половину красива так, как Принцесса, однако другую Кеспиан не захотел бы никогда.
— Вонзай… — приказал он оболочке угрюмым мрачным голосом. — Прямо сюда, — и положил руку себе на сердце.
Чудовище упало на колени, неохотно поворачивая лапу, и увидело слабый свет. Кеспиан не мог поверить, что перед ним она, еле живая, заплаканная и слабая. В ней дышали последние крохи жизни, её глаза были мокры и жалобны, но горели — всё ещё — для него.
Почему Роза сомкнула руки? Ответа она не знала и сама. Но прошёл миг, и в зазоре меж ладонями возник мягкий бархат. Через маленькие девичьи пальцы полился мягкий свет. Она раскрыла ладони, обличив тёмной и гибнущей Розовой Роще мерцающий бутон, что выпрямился и вырос в прекраснейшую Золотую Розу. Из её раненой грязной ладони, словно из земли, вытягивая через корни силу её души.
— Золотая Роза!.. — послышался голос Теодора откуда-то издалека. Словно чутьё вывело его из пещеры — она была единственным ложным символом из легенды. И существовала лишь для того, чтобы стать местом встречи.
— В ней — вся жизнь моя и любовь моя… — шепнула Роза на исходе сил, протягивая ладонь с цветком в объятья десяти громоздких когтей. — Прими её, как принял меня… Сорви, если будет угодно. Вкуси её лепестки, и найдёшь своё исцеление. Я приму тебя и человеком, и Когтем. Мне не жаль. Бери…
Теодор похолодел от ужаса и ринулся к ней — но тысячи веток и поваленных ветром деревьев преграждали путь.
Уничтожающий Коготь был рад принять дар. Выхватить его когтями-лезвиями и сорвать стебель с жизнью самоотверженной, любящей всей душой девочки. Лапа сомкнулась вокруг, но помешал ослепительный свет исцеляющей Золотой Розы…
***
Кеспиан не знал, как в глубоком сне он умудрился крепко прижаться к Розе, дыша травяным ароматом её золотых волос. Как и Роза — к нему, уткнувшись в грудь. Оба лежали на голой земле в обнимку, сопя в глубоком сне.
Он проснулся первым, обрадованный, что ужасам настал конец. Мужчины очнулись без ран и с целой одеждой, словно забыв, зачем сюда пришли. Ведь Когтя не стало. Всё, что они помнили — это девочку с легендарной Золотой Розой на ладони…
Роща освободилась от туч и расцвела. Старые розы на кустах устлали землю мириадами лепестков, чтобы уйти навсегда вместе с горечью и потерями. Повсюду виднелись сотни крохотных бутонов. Едва проклюнувшихся, нежных, бархатных. Они робко, но с детским любопытством выглядывали из-за зелёного вороха листьев.
Народ впервые видел, как улыбаются цветы. Это зрелище очищало душу от всего дурного, подталкивая к глазам угрюмых стариков и переставших верить сказкам взрослых искренние слёзы.
Но в недрах королевства роз таилась одна в своём роде.
И она до сих пор спала. Светлые волосы извалялись в сухих травинках и грязи, изорванное платье пропиталось землёй и кровью. Роза устала, пролив на возлюбленного весь свой свет без остатка.
Кеспиан не стал её будить. Лишь погладил по нежной щеке, мокрой от слёз. Она проспала ещё немного, прежде чем открыть глаза и улыбнуться.
— Ты вернулся… о, наконец-то, — она осторожно поднялась на корточки и потянулась к нему. Он сидел на траве, скрестив ноги. И смотрел ей в глаза внимательно, со странной для него нежностью. — Ой, Кеспи! Берегись! — Роза отпрыгнула, а он в страхе обернулся назад.
Стоящая позади Золотая Лошадь крайне миролюбиво принюхивалась к его затылку. А когда она увидела лицо, то незамедлительно лизнула. Шершавый язык прошёлся по щеке и скользнул на лоб. От неожиданного снисхождения кобылы Кеспиан подался назад, без боли упав на землю и громко, заливисто расхохотавшись. А Роза — следом за ним, пока не вздрогнула: Лошадь лизнула и её. Затем ещё раз, и ещё, словно ребёнок — сладость. Если для Кеспиана хватило одного раза, то вокруг Розы животное закружило, глядя на неё, словно маня к себе. А потом, остановившись, протянуло длинную морду и стало тыкаться в макушку.
— Роза… — Кеспиан поднялся на ноги, затаив дыхание. Настал миг, полный торжественности и лучистой славы. — Эта Золотая Лошадь принадлежит тебе.
Роза поднялась на ноги, отряхивая пыльное и перепачканное платье. Тело до сих пор ныло от падений и наскоро заживших ран. Она поморщилась и начала тереть плечо.
— Мечтал о ней ты, а не я. Бери, я заговорю её для тебя раз и навсегда. Мне нет никакой радости ездить верхом одной, без друзей, которых она на себя не посадит.
Кеспиан упрямо мотнул головой.