Чтение онлайн

— Последним прям удивил. Я — барахольщик, знаешь ли. Мой шкаф забит всяким хламом, которым я не пользуюсь, но с которым очень тяжело расстаться. — хохочу я, закатывая глаза. — Зато ты предельно честный, упёртый и прямолинейный нелюбитель показухи! Это сто раз перекрывает твои недостатки. Кстати, когда ты говорил о криптовалюте за ужином, мне было реально интересно! Ты прекрасно в этом разбираешься, и это круто. Про поесть, ручаюсь, что в зал мы будем ходить вместе и завтраками, обедами, ужинами я тебя обеспечу. А еще ты веселый и общительный!

— Борщ? — забавно заиграл бровями вверх-вниз Кирилл. — Кто-то меня перехвалит, и у меня появится корона на голове. Вообще-то, быть барахольщиком — это не недостаток. Вдруг потом лет так через тридцать я продам какую-нибудь раритетную штуковину за десять миллионов баксов. Мы оба будем только в плюсе.

— Да, будет борщ! — воскликнула я, скрестив руки на груди. — И вообще у меня намного больше недостатков, чем кажется.

— Например? — удивился Кирилл. — Мне кажется, моих тараканов уже никому не переплюнуть.

— Ещё как переплюнуть. — усмехнулась я. — Моя мнительность раздавит твоих тараканов. Мне частенько кажется, что я что-то сделала не так, случайно кого-то обидела. Иногда это переходит все границы! Быть мнительным человеком сложно. Еще со мной, наверное, скучно жить, потому что я предпочитаю домашний образ жизни. Мой рекорд в ночном клубе всего три часа. Я — тоже правильная зануда.

— Отлично, правильная зануда и упрямый зануда встретились. Мы просто обязаны пожениться. — заключил Кирилл, подъезжая к моему прежнему дому. — Ты не представляешь, как я люблю добрых и красивых зануд с отличным чувством юмора.

Я смутилась, чуть покраснела. Мне еще никто не говорил, что я красивая. Вернее, говорили, но в сравнении с Миленой. Она ведь намного симпатичнее меня, спуская кучу денег в салонах красоты. Кирилл заметил мое смущений и добавил:

— Твоя естественная, непринужденная красота просто поражает. У тебя нет накаченных губ, деланной-переделанной задницы, лица, обколотого ботексом от морщин, крашенных волос и этих жутких ресничек. Более того, тебе это не нужно. Ты красивая сама по себе, Лера. Чувствую, я ещё буду отпугивать от тебя всех желающих с тобой познакомиться и дико ревновать.

— М-можешь не беспокоиться, я с тобой. Я так решила. — засмущалась в конец я. — Ты первый, кто об этом говорит.

— Я не сомневаюсь, но парочка моих друзей ещё те бабники. Они не пропустят ни одной юбки. — усмехнулся Кирилл и выключил двигатель. — Да и вообще ты не замечаешь, но многие на тебя заглядываются, но я — твой поклонник номер один.

— Не сомневаюсь. — улыбнулась я и вдруг вспомнила. — Но у такого красавчика, как ты, тоже должно быть много поклонниц. Девушки не должны тебе давать проходу. Я уже ревную.

— Им нужен не я, а мои деньги. — тяжело вздохнул Кирилл. — Для меня их просто не существует. Есть только ты одна. Так что пойдём и заберём твои вещи.

Я замерла. Есть только я одна? Я одна. Ему больше никто не нужен, кроме меня. Я вспыхнула от радости и, выйдя из машины, решилась сказать:

— У меня есть только ты один.

— Я рад. — улыбнулся Кирилл и взял меня за руку. — Не бойся, пока я с тобой, никто не посмеет и пальцем тебя тронуть.

Уже в подъезде я нервничала. Повезёт, если никого не окажется дома, кроме домработницы. Нет, дверь нам правда открыла тетя Света, но по её виду я поняла, что мой отец дома и он рвёт и метает из-за моего ухода. Боже, как странно, я не живу в этом доме всего сутки, а ощущение, будто просто в гости зашла к чужим людям. Да, я в гостях. Знаете, начать так считать, оказалось очень удобно.

— Светлана, кто там?! — рявкнул мой отец и вышел сам из гостиной.

Он посмотрел на меня как на позор семейства Розовых. Действительно, я всегда была тихоней, соглашающейся со всем, что ей скажет папа. Даже если он попросил бы спрыгнуть с десятого этажа, я бы спрыгнула, потому что я хотела внимания. Точно, я хотела, чтобы меня любили так же, как и Милену. А что в ответ? В ответ я получала грубость и унижение. Это не семья.

— Явилась! Неблагодарная девчонка! — рявкнул папа и скрестил руки на груди. — Прощения проси после своей! Так опозорить нашу семью!

Выходки? Он назвал случившееся моей выходкой? То есть, папа отрицает, что Дима пытался меня изнасиловать. Он подошел и попытался схватить меня за руку, чтобы отвести в гостиную. Я уже и забыла, что он так обходился со мной, когда я от чего-то отказывалась. Я не жертва домашнего насилия, нет. Меня никогда не били. Когда папа зол, он позволял себе только это. Кирилл встал между нами, поймал руку отца, не дав ему дотронуться до меня.

— Мы пришли забрать мои вещи. — сухо сказала я и, взяв Кирилла за руку покрепче, прошла вперёд. — Нравиться тебе это или нет, я ухожу. Я устал быть твоей «плохой» дочерью.

— Ты никуда не пойдёшь! — заорал папа и пошёл за мной, опять преградив наш путь. — Выбирай: либо он, либо мы — твоя настоящая семья.

— Тут и думать нечего. — не раздумывая, ответила я. — Я выбираю человека, который выслушал и понял незнакомую девчонку на улице в одиннадцать часов вечера! Я выбираю Кирилла. В нем больше человечности и доброты, чем в вас троих вместе взятых! А сейчас я хочу забрать свои вещи.

Папа опешил, но не отступил. Он побагровел от злости и, вмазав кулаком по стене, заговорил:

— Вот такая твоя благодарность за все, что я для тебя сделал? Я — твой отец, и этим ты платишь за то, что я любил и заботился о тебе?

Глядя на лицо отца, я поняла, что его идеалы рушатся. Вуаль, закрывающая ему глаза, постепенно падает. И это делаю я. Скоро он осознает, насколько мелочны Милена и Ирина. Я всё-таки люблю отца, как своего единственного родственника. Но ещё больше я хочу, чтобы он прочувствовал, как же будет в этом доме без меня. Пусть это жестоко. Папа должен сам все узнать. Рано или поздно все заканчивается.

— При этом ты никогда не заботился о моих чувствах. Ты живешь в угоду своему собственному эгоизму. — отмахнулась я и вынудила папу дать мне пройти.

Заходить в свою комнату после того, что здесь случилось, было жутковато. Неожиданно, но это сказалось на мне очень сильно. Кирилл стоял в дверном проеме, охраняя вход. Двери, конечно же, не было. Я принялась быстро собирать вещи в дорожную сумку, валявшейся в шкафу, запихивая только самое важное, памятное и значимое. Документы. Ноутбук. Учебники. Конспекты. Телефон. Косметика. Одежда. Обувь. Прихватила даже парочку любимых книг, несколько открыток от дедушки и бабушки и сувениры из Франции и Англии, хотя, конечно, это малая часть моих вещей. Все, теперь точно все.