Розовый Дождь
Шрифт:
…Когда же розовый шар окончательно скрылся за белоснежным кучевым облачком, Фея, наконец, закончила махать розовым платочком и, вытерев быстрым движением слезинки со щек, быстро полетела в тронную Залу собирать общий совет Королевства, а также вызывать ещё доступных для связи королей Содружества, которые совершенно не в курсе происшедшего…
…Заснула Фея только глубоко за полночь. Но даже во сне не могла избавиться от мысли: ЧТО ДЕЛАТЬ? ЧТО??? Одно дело, предупредить всех об опасности с Запада, настоятельно убедить каждому королевству выделить все доступное количество аэронов и самодвижущихся грузовых повозок для эвакуации беженцев, пограничным королевствам не препятствовать беженцам, сооружать временные лагеря, обеспечить медицинской помощью и питанием, позаботиться об оставшихся без родителей детях и другие экстренные "пожарные" меры… Но совершенное другое дело – решить что делать дальше?
Фея вот уже третий раз проснулась за ночь и прямо в ночной рубашке, при мягком свете луны и полуночных магических ароматических светлячков, источавших мягкий розовый свет, не мешавший спать, и принялась летать, нарезая круги под потолком – так ей лучше думалось.
ЧТО ЖЕ ДЕЛАТЬ? ЧТО ЖЕ ДЕЛАТЬ? ЧТО ЖЕ ДЕЛАТЬ? ЧТО, ЧТО, ЧТО, ЧТО-О-О-О??? "Проклятье! Ведь у меня, в моем собственном многомиллионном Содружестве нет даже армии, чтобы противопоставить что-то нашествию извне! Проклятая политика "ЖАЛА"! Мол, а зачем им армия, будут ещё между собой воевать, мы их сами защитим… А теперь, ну скажите пожалуйста что теперь??? Ну эвакуирую я центральные королевства, а дальше что? Кто остановит эту тьму с Запада, кто остановит Безликого? Если даже феи расписались в своем бессилии!!!.. Нет, остается одно – мне надо выяснить, в чем слабое место этой тьмы, а пока это не выяснено… надо воссоздавать у людей армию! Эх, как бы мне пригодился бы сейчас этот вояка Гастон! – Фея даже застонала от досады. – Уж он-то собаку съел на чудовищах из Леса… Ну ничего, я тоже не дурочка с переулочка… У меня у самой, небось, стаж в пять тысяч лет у Предела… Хотя то, что происходит, действительно ни в какие ворота не лезет, но все-таки кое-что о тварях из Леса я знаю… А остальное смогу узнать только на месте!". И Фея, прекратив летать, приземлилась у своей кровати, скинула ночную рубашку, приняла ледяной душ, растерев до красноты свое тело полотенцем – в конце концов, вряд ли она уже уснет в эту сумасшедшую ночь – одела простую кремово-белую тунику и знак отличия феи 1-го ранга – серебристого единорога на серебристой цепочке –, а потом, разбудив до смерти перепугавшегося Хранителя Королевской Печати и передав ему текущие дела, а также запустив программу своего иллюзорного двойника, чтобы не перепугать подданных своим отсутствием, жужжа, как рассерженная пчела, крылышками, она взяла курс строго на Запад – пора было разобраться с природой этой странной Черной Тьмы и Безликим, на месте, самой, лично… Как там говорят у людей? "Если хочешь что-то сделать хорошо, сделай это сама"… "Прекрасно сказано!" – грустно улыбнулась Фея… Но не успела она перелететь потонувшее в предрассветном тумане голубое блюдце Озера, посреди которого располагался древний Остров Авалон, как тут же услышала зов. Фея хотела игнорировать его, но не смогла, потому что её окружили какие-то тени со всех сторон… Фея взмахнула палочкой и яркий огонек осветил над ней ночную тьму… Вокруг неё парили 49 фей лично расформированного ею бывшего Совета по Благоустройству Целестии…– Ваше Величество, простите нас за дерзость… – кашлянула в кулачок Кремово-Белая с ещё видными красными следами от ударов на щеках. – Но мы вас одну не отпустим… Вы поймите нас правильно, мы бы давно и сами слетали на разведку на Запад, мы ничего не боимся, но у нас была инструкция от Их Верности – охранять прежде всего Вас и Вашу семью… – Кремово-Белая замолчала на полуслове, ожидая очередной вспышки гнева, но её не последовало. Фея не умела долго сердиться, да и в данном положении главным был вопрос не "кто виноват?", а "что и как делать?"… К тому же такая солидная сила как 49 боевых фей "ЖАЛА" в предстоящем опасном рейде ей могли ой как пригодиться…
– Ладно, вояки… Следуйте за мной, только тихо… И ещё – отныне подчиняться будете только МНЕ, понятно? Мне и только мне, как Королеве, как людской королеве…
– Так точно, Ваше Величество… – вытянулась по струнке Кремово-Белая… – А потом полушепотом добавила – Тем более что "ЖАЛО", судя по всему, перестало существовать… Но Её Величество Королева Эсмеральда уже ничего не слышала, на предельно большой скорости летя строго на Запад…
Глава 13. "Зеленое Братство". …Унылая бесконечная лента скоростной трассы для самодвижущихся повозок тянется, извиваясь, какой-то причудливой фиолетово-черной змеёй. Жаркий, такой невыносимо жаркий день близится к концу, далеко на западе красный диск солнца уже вот-вот соприкоснется с линией горизонта. В какой уже раз солнце готовилось умереть, оставив ошметки своей крови на редких кучевых облаках у линии горизонта. По унылой дороге, посреди покинутых, брошенных полей такой же унылой змеей шли несколько сотен беженцев, на жалких телегах, запряженных лошадями или быками везя свой убогий скарб – большую часть вещей пришлось бросить в покинутых домах. Это шли неудачники. Те, кто не успели захватить аэроны и самодвижущиеся повозки и улететь или укатить на них. Даже при всем размахе предпринимаемым Советом по Благоустройству Целестии преобразований не удалось обеспечить современными средствами передвижения всех. И те и другие были общественным, а не частным транспортом, а потому, кто успел, как говорится, тот и сел… Колонна двигалась очень медленно, периодически вставая из-за сломанной телеги или взбрыкнувшей лошади. Плакали маленькие дети в телегах, кто-то причитал, большая часть уныло молчала – проявлять эмоции не было сил. После того, что увидели эти несчастные – как за считанные часы исчезали целые графства, целые города-миллионеры, как люди в считанные часы гнили заживо от укусов непонятных тварей – им было уже все равно, лишь бы поскорее уйти из этого ада, оставить между собой и надвигающейся тьмой как можно больше миль пространства – о том, что рано или поздно кромешная тьма их нагонит старались не думать… Юный Асмунд тоже не плакал и не причитал. Хотя ему было только шестнадцать, но он старался изо всех сил быть как взрослый, ведь теперь он был главой семьи. Отец исчез пару дней назад, когда уехал на ярмарку в главный город графства Бергстад. Те, кто выжил, рассказали, как он с большим удовольствием смотрел на рыночной площади выступление какого-то скомороха в маске и гриме. Скоморох сказал, что покажет какой-то совершенно новый фокус и просит уважаемую публику не расходиться. А потом он достал какую-то коробочку и из этой коробочки пошел какой-то дым, дым в считанные мгновения заполнил всю площадь, во мгле появилось какое-то движение… И вот уже муже– и женообразные твари бросились в толпу и грызли всех направо и налево… Отец не смог спастись… Маму он потерял уже на следующий день после гибели отца. Она обрабатывала раны какому-то выжившему мальчику, спасшемуся из той ярмарки, а потом… Она умерла быстро… Теперь тех, у кого находили черные пятна на коже, избавляли от мук по благословению святых отцов – быстро и безболезненно – нельзя было, чтобы зараза распространялась и угрожала всему сообществу, тем более, что она была все равно неизлечима. И теперь Асмунд остался за старшего. У него на руках – точнее, на маминой телеге, запряженной гнедой кобылой Мерри, – был его младший брат, десяти лет, и малышка сестренка, трехлетняя крошка. Асмунд не мог плакать. Никак… Правда, ему помогали. Хотя из его родни не выжил никто – все поехали на эту проклятую ярмарку! – но зато ему помогал их деревенский приходской священник, отец Эйсмер – добродушный увалень с круглым румяным лицом и небольшим брюшком, с всегда потной тонзурой на макушке – образом Солнца – единственного нерукотворного образа Создателя –, которую он вытирал шелковым платочком. До Вторжения это был самый любимый и уважаемый человек в деревне. Добрый, мягкий, понимающий, он хоть и читал по складам, а службу правил наизусть, зато всегда всем помогал, всегда готов был выслушать чужое горе и помочь – и словом, и делом… Его матушка и дети погибли на той же ярмарке, а потому забота об Асмунде и его брате и сестренке, которых он знал с рождения, была для него особенно важным делом. Асмунд держал поводья лошади, а отец Эйсмер только-только убаюкал малышку на своих коленях. Он осенил её знаком Создателя и она улыбнулась во сне…– Святой отец, скажите, почему Создатель допустил этим чудовищам жить на свете? Вы ведь говорили нам на службах, что Он добрый и заботится о людях? Почему всемогущие феи нам не помогают и не защищают нас? – не выдержал Асмунд и задал вопросы, которые всю эту страшную неделю роились у него в голове.
– Пути Создателя неисповедимы, сынок, – вздохнул отец Эйсмер и грустно улыбнулся. – Но я знаю одно – все, что Он делает, исполнено смысла и все пойдет нам на благо… да, и ещё, – в конце концов, все обязательно закончится хорошо…
– Правда? – с детской надеждой воскликнул Асмунд – отцу Эйсмеру он верил безоговорочно – ведь его устами говорит на службе сам Создатель! – Честно-честно?
– Честно-честно! – грустно улыбнулся отец Эйсмер и на миг его круглое добродушное лицо просветлело. Но только на миг… Он взглянул назад, на запад, на заходящее кроваво-красное солнце и опять на его лице резко обозначились морщины – морщины заботы и тревоги. Он сложил на груди руки и, закрыв глаза, стал читать молитву Закату – молитву, посвященную заботам о посмертной участи человеческих душ… Асмунд не посмел ему в этом мешать…
Но и ему стало как-то не по себе. Конечно, твари могли нападать когда угодно, и днем, и утром… Но всё-таки ночь они любили больше всего. Ночью они были особенно сильны. Ночью их сложнее было заметить, дать сигнал тревоги, ночью от них сложнее убежать. А потому красное око заката пугало всех, особенно на этих покинутых людьми землях. Местные жители бросили их намного раньше, чем здесь показалась колонна из графства Бергстад…
Да, Асмунду было не по себе, как и остальным, но он старался держаться, тем более, что у него было то, что придавало ему уверенность в себе… ОРУЖИЕ! Да, у него, Асмунда, было настоящее оружие – отцовский охотничий лук со стрелами, длинный охотничий нож и его собственная дубинка – Асмунд преуспел в этом самом любимом развлечении деревенской молодежи (после стрельбы из лука и кулачных боев, конечно же) – бое на палках… Втайне Асмунд даже хотел, чтобы на него кто-нибудь напал, чтобы на нем использовать свое вооружение и стрелять не по мишеням или уткам, а по врагу, и мутузить не деревенских соседских мальчишек, а диких тварей из Леса… Но при этом он хотел бы, чтобы его братишка и сестренка, да и отец Эйсмер были бы где-нибудь далеко-далеко…
…Протяжный звук охотничьего рога возвестил всем участникам поезда о том, что пора останавливаться на ночлег – в самом деле, менее чем через полчаса закат сменится густыми как сливки сумерками. Телеги одна за другой съезжали на обочину. Старшие каждой полусотни – обычно самые крепкие мужики – уже суетились и подгоняли лошадей и быков плетками – предстояло построить вагенбург – походную крепость из повозок. Хотя вдали виднелись стеклянные многоэтажные прямоугольники покинутой деревни, но ночевать там боялись – там могла быть и засада, и зараза – хотя с точки зрения обороны они были и лучше повозочного городка. Позапрошлая ночевка в таком брошенном селении в 80 милях отсюда обошлась слишком дорого…
Наконец, мычание и ржание сотен животных, щелчки плеток и ругань погонщиков прекратились и правильный прямоугольник из повозок был построен, а сами повозки связаны друг с другом крепкими кожаными ремнями. На сторожевые посты заступили наиболее зоркие и меткие охотники, а остальные занялись всем необходимым для ночлега – кто-то разводил костры и грел воду для похлебки, кто-то рубил дрова, кто-то расстилал соломенные матрацы… На тяжелую работу направили тех немногих големов, которых удалось увезти с собой (большая часть големов отключилась, попав в зону действия черного тумана…), а плюшевые зверята, изрядно обтрепавшиеся за эти дни (у кого не хватало пуговичного глазика, у кого – оборвано ухо, у кого – вываливалась вата…), принялись готовить нехитрые блюда или успокаивать и переодевать детей… Каждому нашлось свое место…
…А потом – общая молитва Ночным Светилам, которой руководил отец Эйсмер и ещё десяток выживших священников, и торопливый и тревожный ужин при факелах…
Весь ужин Асмунд мечтал только об одном – чтобы его отправили в ночной дозор. В самом деле, ведь он лучше всех мальчишек своей деревни лазал по деревьям и лучше всех стрелял из лука! Вон, в позапрошлую ночь брали же несколько парней! И то… прошляпили… твари застали их врасплох… Слава Создателю, их было немного и удалось тогда отбиться кое-как… Асмунд мечтательно зажмурил свои большие серые глаза, забыв про похлебку и представил себя среди других дозорных – вот его темно-русые до плеч волосы закрывает зеленый капюшон охотника, в его руках лук, за спиной колчан стрел, а у пояса – охотничий нож. Вот он стоит и смотрит куда-то в темноту и вот, когда все заснули – именно он – да, именно он! – один не спит и вовремя поднимает тревогу…
– … Нет, Асмунд, в дозор ты не пойдешь, – устало и как-то потерянно сказал Герхард, старший их колонны – он тоже потерял всю свою семью… – у тебя брат и сестра, ты нужен им… Поверь, малыш, – он ласково потрепал Асмунда по плечу, – на твою долю ещё выпадет множество подвигов, но только не этой ночью… Кроме тебя, у твоих младших никого нет… – голос Герхарда дрогнул и пресекся. Он поспешно отвернулся и скрылся в темноте, за пределами видимости костра…
Вот уже третья по счету просьба Асмунда получила один и тот же ответ… Асмунд тяжело вздохнул и вернулся к своей палатке. Там отец Эйсмер уже уложил спать и братика, и сестренку – они, причмокивая во сне губками, уже крепко спали, а сам стоял на коленях возле зажженной свечи и шептал молитвы Создателю, перебирая четки из ярко-желтого янтаря – символа солнца в камне… Асмунда успокаивали молитвы отца Эйсмера – их ровный ритм, мелодичное постукивание камешков, а также какая-то добрая и светлая сила, которую как будто бы излучал святой отец – от всего этого становилось легко и спокойно на душе, как будто бы какой теплый ветерок отгоняет темные тучи с сердца, просветляет разум… Асмунд не хотел мешать отцу Эйсмеру, а потому решил не подходить к братику и сестричке, чьи матрацы лежали рядом с молящимся, а тихонько лег на свой соломенный матрац, не накрываясь (ночь была теплой) и тут же погрузился в глубокий сон… …И сон был весьма и весьма странным… Асмунду снилось, что он по-прежнему у себя дома. Вот их просторная квартира в новом стеклянном доме из четырех круглых комнат и большой гостиной, с ромбовидными окнами, точь-в-точь как в пчелином улье! Вот круглый стол, накрытый солнечно-желтой скатертью с зайчатами и бельчатами, весело танцующими на лугу под ярким солнышком. Вот розовые шелковые занавески с аппликациями в виде ярко-желтых фей… Они сидят всей семьей, с папой и мамой. Зверята уже накрыли на стол и ушли за сладким на кухню. Огромный экран настенного визатора излучает красивую цветомузыку. Через стеклянные стены струятся потоки солнечного света, теплый ветерок развевает розовые занавески… Папа и мама улыбаются, у них новые туники, им хорошо… …Вдруг, внезапно, раздается какой-то грохот, скрежет, рев… Яркое летнее солнце вдруг внезапно покрывается какой-то черной мохнатой тучей, становится темно, а визатор во всю стену вдруг начинает рябить, музыка заменяется шипением и помехами… Асмунд хочет встать и позвать Зверят, сведущих в этой технике, но мама останавливает его: "Погоди, все само собой разрешится…", но в этот момент изображение на визаторе гаснет и он становится темным… "Выключился, что ли?" – подумал Асмунд, но в тот же момент увидел, что нет… Потому что в центре темного экрана визатора вдруг показались две ярко-красные точки, злобно и свирепо смотрящие на Асмунда.