Чтение онлайн

— Ты грязная тюремная крыса! Я голодала целую неделю и только в последние два дня ела один раз в день. Мне хотелось простых человеческих отношений, а ты обращаешься со мной хуже, чем с собакой. Даже пытался посадить на веревку.

Фрэнк спокойно поднял глаза с газетного листа на Алекс.

— Еще одно слово и ты об этом пожалеешь.

— Что засунешь в холодильник или сразу головой в печку?

Терпение Фрэнка лопается, он кидается к Алекс и хватает ее за руку.

— Ах ты, лживая дрянь! У тебя хватает наглости требовать лучшего обращения, ты этого не заслуживаешь. Он снова тащит ее в ванную, но Алекс хватается свободной рукой за кровать.

— Нет, не хочу! Грубиян, садист, животное!

— Еще одна ванна тебе совсем не помешает.

Наконец он отцепляет ее руку от кровати и снова кидает в ледяную воду. У Алекс кружится голова, она, шатаясь, вылезает из ванной и стоит, прислонившись к двери, пока не приходит в себя. Затем медленно входит в комнату и подходит к шкафу. Пытается открыть шкаф, но у нее ничего не получается. Она изо всех сил трясет дверцу и понимает, что он специально ее закрыл.

— Открой шкаф! Мне нужно взять одежду.

— Не к чему. Походишь и в этой, тебе же нравится мокнуть под холодным дождем. Представь, что ты была под ливнем и получи удовольствие.

Она с ненавистью посмотрела на Фрэнка с его газетой. От холода зубы Алекс выбивали настоящую дробь. "И ведь уже конец осени" — подумала вдруг Алекс и села на кровать. После борьбы кровать была в мокрых пятнах и смятая. Еще раз, оглянувшись на читавшего газету Фрэнка Алекс скинула верхний свитер и, оставшись в одной блузке и джинсах забралась под одеяло. Там она еще долго ворочалась, пока не затихла, хотя зубы у нее продолжали стучать. Фрэнк с интересом наблюдал, как она возилась в мокрой одежде и не менее мокрой постели. Время от времени ей нужно давать хороший урок.

Фрэнк напрасно ждал, что придумает Алекс к утру, она ворочалась в постели всю ночь и на утро вовсе не собиралась вставать. Читая в кресле газету, он изредка, как и вчера на нее посматривал, но не замечал никакого движенья. В одиннадцать часов утра ему надоело ждать, он подошел к кровати и сдернул с кровати одеяло.

— Пора вставать и даже завтракать.

Алекс не отреагировала на это не взглядом, ни словом, только сжалась в маленький комочек и зажала рот рукой. Что-то не так, с ней определенно что-то случилось. Когда она обижалась на него, это длилось не более десяти минут, и потом она считала лучшим ответом, не сдаваться. Кровать и одежда сухая, значит, за ночь все уже высохло, чем же она недовольна. Фрэнк посмотрел на нее еще раз, она дрожит, от страха? Нет, это что-то другое, и еще какой-то странный звук.

— Алекс что с тобой?

Она мотает головой и молчит, может она над ним издевается. Нет, она слишком спокойна без своей обычной ухмылки. Зачем зажимать рот рукой? Он протянул руку и отодвинул ее ладонь ото рта, и сразу все стало ясно. Тот неясный звук, который он слышал, оказался стук, который беспрерывно выбивали ее зубы, а рука просто горела. Фрэнк нахмурился и прикоснулся к ее лбу, у нее видимо ужасно высокая температура.

— Отойди от меня и не трогай. Не прикасайся ко мне.

— Ты же вся горишь.

— Это имеет для тебя значение? Отойди в любой из трех пунктов, где ты всегда находишься, и это тебя беспокоить перестанет.

Фрэнк подошел к шкафу открыл его и достал пижаму, в которой она обычно спала. Положил на ее кровать.

— Переоденься в пижаму я пока выйду на кухню, и вызову врача.

— Отдай мне одеяло и проваливай куда хочешь — она прикрыла глаза и откинулась назад — хоть к черту хоть к Марио.

— Алекс послушайся меня хотя бы раз.

— Оставь меня в покое.

— Тогда я приведу врача, и перед осмотром, мне самому придется тебя раздеть.

Ее глаза тут же открылись и, несмотря на болезненный блеск, он впервые увидел в ее глазах ненависть.

— Вот как! А описание досмотра в письменном виде отправишь Марио?

Она села на кровати и начала расстегивать блузку, Фрэнк добившись своего, пошел на кухню, и уже у самой двери ему в голову полетела ее блузка.

— Куда же ты самое интересное впереди?

Не оборачиваясь назад, Фрэнк прошел на кухню, подобрав по дороге блузку Алекс.

— Ало, доктор. Это опять я. Нет, с голодовкой покончено, она простыла. Да. Нет, приняла холодную ванную. Хорошо я буду вас ждать.

Он еще немного посидел на кухне, потом, подумав, достал из холодильника молоко подогрел его, налил в высокий стеклянный стакан и понес в комнату — "Ну, вот я начал раскисать и зачем я только устроил ей эту ванну?".

Алекс уже переоделась и лежала под одеялом. Он присел с края кровати и легонько потряс ее за плечо.

— Я принес тебе горячего молока, ты должна его выпить.

Не открывая глаз, Алекс перевернулась на другой бок, чтобы быть спиной к Фрэнку.

— Это новый вид истязательства?

— Нет, при простуде нужно пить молоко.

— Не волнуйся когда я сдохну, Марио погорюет первое время, а потом развеселиться и все забудет. Под старость, когда у него будет приступ угрызений совести, он все же вспомнит об этом и свернет тебе шею. Так что пока можешь жить спокойно и сильно не дергаться.

Фрэнк и сам почувствовал угрызения совести, но все же старался их не проявлять.

— Хватит! Ты должна его выпить.

— Иди, умойся и проснись. Я ненавижу молоко тем более из твоих рук.

Что ей ответить на это, она имеет полное право не просто ругать его, а сделать даже что-то посерьезней. Во входную дверь постучали.

— Я сейчас это доктор.

Он поставил молоко на ночной столик и пошел открывать дверь. Тот же доктор, как и накануне, осмотрел ее, прослушал, постукал и выписал кучу лекарств. Фрэнк посмотрел на длинный список лекарств потом на Алекс. Чтобы впихнуть в нее все это ему придется очень постараться.

После того как врач ушел, Алекс открыла глаза и категорически заявила:

— Лекарства пить не буду, есть, не буду. А ты пошел вон на свое кресло.

Сейчас, когда она была так больна, Фрэнку казалось кощунством даже отвечать на ее слова, хотя несколько часов назад он уже пылал бы от желания ударить. Этот маленький комочек на кровати вызывал у него такую жалость. В детстве он болел очень редко, и ему всегда казалось, что болезни это просто притворство и выдумка пока не заболела его мать. Тогда он понял, что болезни это совсем не вымысел, а очень жестокая реальность.