Чтение онлайн

Мэр тоже присоединится к попыткам сохранить стабильность и перестанет видеть во всех приезжающих к нему бизнесменах потенциальный источник своего благосостояния. Примеры, подобные приведённому ниже, становятся редки. Несколько лет назад один мой приятель, вице-президент промышленного холдинга, решал в регионе вопрос о строительстве нового производства. Когда все визы областной администрации были наконец получены, ему осталось лишь согласовать вопрос с городской властью. Для этого весь пакет документов с сопроводительным письмом был отправлен по факсу в приёмную мэра затерянного в тайге городка. Каково же было удивление моего друга, когда буквально спустя час из факсового аппарата выезжает то самое сопроводительное письмо, отправленное мэром назад с размашистой резолюцией, состоявшей всего из двух слов: «Где я?»

Наивные московские менеджеры несколько часов ломали голову над этим изречением, пока наконец проходивший мимо местный чиновник не объяснил им: мэр интересуется своей личной выгодой от строительства предприятия…

Итак, власть на местах наконец-то стала заботиться о предотвращении социальных взрывов, а не пытаться их провоцировать.

Между тем социальные неурядицы тоже нередко используются в качестве GR-технологии. Например, владелец предприятия едет в Москву с просьбой выделить ему государственный кредит размером в 2,1 миллиарда рублей. С собой он привозит пухлую папку расчётов, которые с неизбежностью приводят читателя именно к этой сумме и делают неизбежным крах производства в случае её отсутствия. А производство конечно же потянет за собой потерю рабочих мест, детсадов и других социальных объектов.

– За которыми стоят тысячи жизней, – обязательно закончит владелец предприятия.

И если в каком-нибудь случае выделение кредита затягивается, на предприятии начинается брожение. На улицу выходят энергичные забастовщики в количестве десяти человек, но телевидение так ловко снимает их вопли, что создаётся впечатление огромной массовки. С победным возгласом «Ну вот, что я говорил?» олигарх возвращается в правительство и получает вожделенный кредит на решение социальных проблем. Эта схема, хорошо работавшая в конце 2008 года, сейчас уже впечатляет чиновников значительно меньше, особенно после показательной порки премьер-министром олигархов в Пикалёве, но продолжает оставаться в арсенале технологий антикризисного GR.

Решение ваших проблем с государственными органами с особой готовностью берут на себя лоббисты-одиночки. Вы обязательно встретите на своём пути этих людей в строгих костюмах, убелённых трудовыми сединами. Это помощники депутатов на общественных началах, советники какого-нибудь захудалого вице-мэра или руководители консультационных советов при том или ином ведомстве, созданных специально как кормушки посредников между бизнесом и властью. Такой человек будет убирать мобильник в портфель «для конфиденциальности», доверительно шептать вам последние новости о неурядицах внутри тандема и всячески создавать впечатление, что ему под силу решить проблему в любом ведомстве под российским флагом.

Не верьте ему, это мошенник. Связи его состоят из группы таких же депутатских помощников и никогда не идут выше начальника отдела. Он пообещает разобраться, возьмёт у вас деньги и исчезнет навсегда. И даже если вы его случайно отыщете, он обязательно разведёт руками и сообщит, что деньги ушли «на расходы», что вы нечётко сформулировали задачу или что «от вас там бегал ещё кто-то, а я параллельно работать отказываюсь!». В любом случае денег своих вы больше не увидите.

Наконец, нельзя не отметить повышение важности связей с зарубежными органами власти. Кризис привёл к тому, что отношения между российскими корпорациями и их вчерашними лучшими друзьями в зарубежных инвестиционных банках стали на редкость напряжёнными. Россияне набрали кредитов и не стремятся их отдавать обратно, а у западных кредитных организаций и так хватает своих проблем, чтобы реструктуризировать русские долги. В результате возникают судебные иски в международный арбитраж и проблемы с государственными регуляторами, которые до недавнего времени знали о российских компаниях только по публикациям в периодической печати, то есть самое худшее.

Необходимость выстраивать долгосрочные отношения с западной политической элитой, судебными властями и государственными учреждениями сейчас понимают всё больше российских компаний. И это вполне вписывается в то направление постепенного выхода в большой мир, которое обозначилось в стратегии российского олигарха в первое десятилетие нового века.

Об этом мы и поговорим в следующей главе.

После того как в первые годы нового тысячелетия российский конкурентоспособный рынок окончательно заполнился, крупным корпорациям стало тесно в собственной стране. Все отечественные заводы уже нашли своего социально ответственного собственника, не осталось ни одного свободного нефтеносного месторождения, и крупные сети магазинов товаров и услуг поделили рынки, скупив более мелких игроков и образовав крупнейшие в Европе торговые империи.

Наиболее естественным выходом в этой ситуации стало освоение сопредельных рынков, то есть того пространства, которое было потеряно российскими предприятиями в результате распада Советского Союза и которое, не сохранив общесоюзной кооперации, сохранило в первозданном виде миллионы потребителей. Российские производители бросились осваивать рынки стран СНГ.

Спустя ещё несколько лет первые российские инвесторы стали появляться и в местах более отдалённых, которые принято называть дальним зарубежьем. Прежде всего россиян заинтересовали страны, где российское присутствие облегчается традиционными связями: это страны Восточной и Центральной Европы, некоторые государства Азии, входившие когда-то в нерушимый социалистический блок, а также – но реже – страны Африки, где когда-то работали советские специалисты. Русские бизнесмены присмотрелись и к тем странам, где обилие русскоязычных туристов служит мостиком для выстраивания деловых отношений: Египет, страны Ближнего Востока, Турция.

Наконец, последним модным поветрием перед кризисом 2008 года стал обычай выводить российские корпорации на публичное размещение акций на крупнейших фондовых биржах мира: в Лондоне, Нью-Йорке или во Франкфурте. Россия, став крупнейшим инвестором, становилась и крупным объектом инвестиционных вложений мировых компаний, и умение провести публичное размещение с должным успехом стало одной из основных задач российских бизнесменов на мировом рынке.

Очутившись за рубежом и за несколько лет проделав, таким образом, путь, который западные компании пробивали себе поколениями, отечественные корпорации столкнулись с необходимостью формировать свою деловую репутацию на незнакомом себе поле.

Вплоть до недавнего времени о русских компаниях знали только то, что все крупные состояния в нашей стране нажиты нечестным путём. Внешний вид первых богатых приезжих из России не оставлял надежд на их цивилизованную интеграцию в глобальный мир бизнеса: они не говорили по-английски, выстраивали свои деловые отношения при помощи изощрённых убийств своих партнёров в Греции, Испании, на Кипре, эпатировали местную публику шумными вечеринками и ослепительными одноразовыми женщинами. Короткая борьба за обладание брендом «мафия» между Италией и Россией очень быстро завершилась: к началу нового столетия это слово уже ассоциировалось не с интеллигентным крёстным отцом, который слабым голосом туберкулёзника сообщает, что «Лука Брази спит, как эти рыбы», а с господами Япончиком, Солоником и Михасём, которые меньше эпатируют, зато делают значительно больше.