Чтение онлайн

Порт Баия

18 октября 1913 года корабль «Ван Дейк» вошел в бразильский порт Сан-Сальвадор-де-Баия, один из старейших городов Южной Америки и один из первых центров европейской колонизации материка. Рузвельт усмотрел приятную символику в том, что в 1832 году Баия был первой остановкой на континенте английского брига «Бигль», на борту которого находился молодой натуралист Чарльз Дарвин, взятый в экспедицию без жалования. По возвращении «Бигля» на родину и после публикации научного отчета о путешествии в Западное полушарие Дарвин стал всемирно известным ученым.

В Баие американцев во главе с Рузвельтом ждала встреча с руководителем будущего предприятия Кандидо Рондоном, полковником Корпуса инженеров бразильской армии. Сорокавосьмилетний Кандидо Мариану да Сильва Рондон был сыном португальца и индианки, выходцем из самых низов отдаленного региона Бразилии Мату-Гросу (в переводе, «дремучий лес»). По окончании военной школы в Рио-де-Жанейро Рондон в течение трех десятилетий руководил прокладкой дорог и телеграфных линий, связавших его страну с Парагваем и Боливией, а также обширные бразильские штаты между собой.

Полковник Рондон неожиданно предложил Рузвельту изменить курс готовящейся экспедиции и пройти неизвестной рекой, предположительно впадающей в один из главных притоков Амазонки. В бесчисленных скитаниях по бразильским дебрям Кандидо Рондон лишь однажды, летом 1909 года, видел верховья этой крупной реки, которой дал имя Рио да Дувида (Rio da Duvida) – Река Сомнения. Название не несло в себе ни тени романтики и было более чем правдивым: никто не ведал размеров этой реки, направления ее русла и прочих географических характеристик. В то время необъятный бассейн Амазонки представлял собой (за исключением Антарктиды) самое большое «белое пятно» на карте мира.

Молодой Чарльз Дарвин писал в дневнике: «Что может быть интереснее, чем плыть по течению большой реки через совершенно незнакомую страну?» Чтобы добраться до известного только полковнику Рондону истока Рио да Дувида, новой экспедиции понадобилось четыре месяца. Сначала шли последние приготовления к походу. Не вникавший в хозяйственные детали Рузвельт должен был посещать пышные латиноамериканские церемонии, произносить тосты, выступать с речами и высаживать памятные деревья. В письме родным он пожаловался, что только в походе надеется отдохнуть от нескончаемой череды южных застолий и сладкого шампанского. Повседневными делами экспедиции занимались менеджеры Энтони Фиала и Джон Зам. В конечном итоге, их снабженческие просчеты поставили участников южноамериканского предприятия на грань гибели.

Новый, 1914 год путешественники встретили на одном из притоков реки Парагвай. На маленьком плоскодонном пароходике экспедиция медленно продвигалась вглубь континента, к Бразильскому нагорью – гигантскому региону, занимающему около половины площади страны. Наконец они высадились в забытом богом рыбацком поселке Тапирапуан, большую часть жителей которого составляли оседлые индейцы. Здесь заканчивалась судоходная граница цивилизации и начинался фронтир, мир девственной природы.

Жилища аборигенов Амазонки

Чтобы достичь верховьев реки Сомнения, экспедиции предстояло пересечь обширное горное плато на воловьих упряжках и мулах. В Тапирапуане, где происходило формирование каравана, начались первые трудности. Выяснилось, что американские грузы экспедиции значительно превышают физические возможности собранных здесь тягловых животных. На поиски дополнительных волов и мулов ушло немало времени.

С отходящим из Тапирапуана речным суденышком американцы отправили последние письма друзьям и близким. Один из участников предприятия, кинооператор Фрэнк Харпер, заболел малярией и вынужден был вернуться домой. В результате будущим поколениям осталось лишь небольшое количество кинохроники, запечатлевшей начальный этап бразильского предприятия. Вместе с коробками неотснятой кинопленки на заснеженную родину отправились ящики с собранными по пути коллекциями тропической флоры и фауны, а также гигантская черепаха по имени Лиззи, которая потом много лет жила в Нью-Йорке, в зоопарке Бронкса.

Таксидермический набор Рузвельта

Тяжело нагруженному каравану под командой полковника Кандидо Рондона предстояло одолеть более четырехсот миль плоскогорья, проходя через незаселенные районы в самом сердце Южной Америки. Как отметил в дневнике отец Зам, Теодор был счастлив, «словно школьник на пикнике».

Второго декабря 1886 года в церкви Святого Георгия в Лондоне состоялась небольшая частная церемония. Теодор Рузвельт вторично вступил в брак. Новоиспеченному супругу было 28 лет; его жена, Эдит Кермит Кароу, которую он знал со школьных лет, была на три года моложе.

Ненадолго приезжая из Дакоты в Нью-Йорк проведать дочь, вдовец Рузвельт поначалу избегал общения с подругой детства. Они увиделись случайно в доме его младшей сестры Коринн. Эдит отметила разительную перемену в Теодоре: вместо анемичного франтоватого университетского юноши пред ней предстал зрелый мужчина с крепкими плечами, загорелой шеей и обветренным лицом. Во избежание светских пересудов Теодор и Эдит начали встречаться тайно, и никто, даже члены семьи, не догадывался о возникших романтических отношениях. В дневнике Рузвельта на одной из страниц появилась витиеватая заглавная буква «E» – начальная буква имени избранницы.

Теодор и Эдит не хотели афишировать главное событие своей жизни: бракосочетание состоялось за океаном. В день свадьбы, скромной церемонии с небольшим количеством гостей, зимний лондонский туман оказался таким плотным, что заполнил церковь. Хотя жених был различим, он, на всякий случай, надел ярко-оранжевые перчатки. Шафером Теодора был английский аристократ и поэт Сесил Артур Спринг-Райс, позже британский посол в США.

Эдит Кароу (Edith K. Carow), как утверждали ее домашние, сразу родилась взрослой. Она была вдумчива и уравновешенна, что составляло удачное дополнение холерику Теодору. Говорили, что только Эдит могла «закулисно» повлиять на упрямого и бескомпромиссного супруга. Сам Рузвельт любил шутить, что из всех детей семьи он оказался «самым старшим и самым трудным».

Весной 1887 года, после свадебного путешествия по Европе, супруги вернулись в просторный, недавно построенный дом в Ойстер-Бей, которому Рузвельт дал звучное имя Сагамор Хилл (по преданию, на этом месте держал военный совет сагамор, как именовался вождь у некоторых индейских племен). Союз оказался удачным: помимо Элис, старшей дочери от первого брака, в семье появились еще пятеро детей – сыновья Теодор (1887), Кермит (1889), Арчибальд (1894), Квентин (1897) и дочь Этель (1891).

Теодор Рузвельт

«В их характере и привычках было много отличного друг от друга, – писал о чете Рузвельтов биограф А. И. Уткин. – Она любила умиротворение и покой, а он безудержные проявления энергии, максимальную активность. Она трепетала от вскрика любого из своих детей, а он поощрял какой-нибудь поход по скользким стенам – риск оправдывает себя. Она упорно учила детей этикету, но все уроки теряли ценность, когда ТР при помощи пальца облизывал банку с медом».