Чтение онлайн

Ливия почтительно поцеловала.

Через несколько дней триумвир сам привез вдове Тиберия Нерона решение Сената. Передавая прощение, Октавиан избегал смотреть на матрону, краснел и смущался.

— Почти мой дом и не откажись отведать хлеба и вина под этим кровом. — Ливия смиренно наклонила голову.

Октавиан быстро сел к столу. Он даже не скрывал, как доволен, что хозяйка догадалась пригласить его. Расспрашивал об ее скитаниях, поражался смелости вдовы.

— Мне рассказывали, что, когда палачи пришли за твоим Каем, ты закуталась в его плащ, выбежала на улицу и увлекла погоню. Правда ли это?

— Мне кажется, — сдержанно ответила Ливия, — любая поступила бы так же.

— Такие женщины, как ты, напоминают Рим на его заре. Я стремлюсь возродить доблесть древней Республики, хотя меня и обвиняют в тирании.

Матрона скромно промолчала. Она говорила мало, слушала почтительно, вовремя подавая нужные реплики. Октавиан засиделся до глубокого вечера. Ему понравилось, что вдова не заигрывает с ним, не кокетничает, и сам он не рисовался и не манерничал.

Дома триумвир с восторгом рассказывал о новом знакомстве:

— Какая достойная матрона! Оказывается, есть еще на земле жены, верные мужьям! Не побоялась смерти ради любимого!

Его мать и сестра обрадовано переглянулись.

Плыли под черными парусами, незримые в ночи. Агриппа, стоя у руля, следил за звездами. Старый рыбарь учил юношу читать небесные приметы. Маяк не всегда выручает. Его могут потушить. Часто пираты разводят ложные огни. Стремясь к ним, мореходы находят гибель.

Волны крепли. Мачты поскрипывали. В памяти флотоводца воскрес шум сосен, стуки топоров, ребристые тени корабельных каркасов, четкие на пустынном песке.

Каждый корабль, будь то мощный "ворон" или скороходная лигура, был его детищем, вспоенным его потом и кровью. Марк Агриппа гордился ими и был спокоен за них. Выдержат любой шторм, а в полнолуние сильных бурь можно было не опасаться.

Однако, когда огибали Апулию, одна щека у луны уже похудела. Вода линяла, утрачивала понемногу адриатическую синь и, мутно-зеленая, бурлила за бортом.

Узкий пролив проскочили благополучно.

— У каждого моря своя повадка, своя волна, свой цвет, — поучал рыбачий старейшина. — Гляди, гляди, змеи под водой побежали. Зеленеет волна — к шторму, значит, проснулся на дне царь бурь и бичами мутит глубину.

Крепили паруса, привязывали бочонки с питьевой водой, задраивали люки. Шторм настиг уже за Сицилией. Девять дней бушевала пучина...

Содранными в кровь руками тянули канаты, убавляя и вновь ставя паруса. Вычерпывали воду из трюмов, заделывали течи... Но боги милостивы к смелым — все же увернулись от смерча, уцелели меж воронками водоворотов.

Агриппа сроднился с кораблем. Ощущал малейшую дрожь лигуры, чувствовал, как, в ответ на движение его мускулов, покорная, измученная борьбой с пучиной, она вздрагивала, меняла курс и шла туда, куда он ее вел.

Во тьме мелькнули огни Балеар. Тучи, низкие, рваные, цеплялись за верхушки мачт.

— Мы разобьемся о скалы. — Кормчий боязливо взглянул на флотоводца.

Агриппа сдвинул брови:

— Лови девятый вал.

Либонила сидела у огня. Она тысячу раз права. Надо было идти на уступки, и Сексту Помпею нашлось бы место под солнцем империи Октавиана и Антония.

— Ты упрекаешь меня, — возразил Секст, — но если бы ты не упрямилась, мы бы зимовали в Александрии, при дворе царицы обоих Египтов.

— И ты стал бы ее любовником! — сердито крикнула Либонила.

Секст уныло взглянул в заоконную темь и испуганно отпрянул. Отражаясь в черной воде, плясало пламя. Пылали его триремы.

Схватив висевший на стене меч, Секст с непокрытой головой ринулся в гущу боя. Либонила выбежала за своим супругом. Не отставая ни на шаг, бросала дротики, разила из пращи. Но то, что творилось на острове, было не боем, а бойней. Воины Помпея метались в огненном кольце. Римляне крошили их. В ночной резне бесславно пали брат Секста Кней и отец Либонилы Скрибоний.

Ветер раздувал огонь. Загорелись камыши и палатки пиратов. Помпей уже не пытался спасти корабли. Он искал среди сражающихся Марка Агриппу, чтобы отомстить за гибель своего флота или с честью пасть от руки достойного противника.

Флотоводец императора не участвовал в этом кровавом побоище. С палубы своего флагмана он с нескрываемым торжеством наблюдал.

Раненный в голову и обливаясь кровью, Помпей старался пробиться к тайному гроту, но, обессилев, рухнул наземь. Либонила подбежала к мужу и с помощью нескольких пиратов отнесла к узкому проходу в скалах. Там их ждала спрятанная в гроте небольшая бирема.

А на острове все еще шла расправа с несчастными соратниками Владыки Морей. Победители перебили пленных. Пираты не просили пощады, и рыбаки не щадили своих исконных разорителей. Агриппа не мешал их мести. Его заботило состояние кораблей. Прежде чем пускаться в погоню за Секстом, следовало привести в порядок флотилию.

Даже зимой, в ясные безветренные дни, море у берегов Кум лазурно и на голубом зеркале залива вспыхивают ярким металлическим блеском солнечные блики.

Медленно, один за другим, корабли вплывали в бухту, измученные боями и зимними бурями. Не спеша проплывали мимо двух узких дамб, замыкающих гавань, а на дамбах и на выложенных мрамором берегах залива теснились жители Кум.

Вспугивая чаек, неслись к небу славословия в честь доблести Непобедимого и мудрости сына Цезаря.

У причала сенатор Сильвий Сильван во главе местных отцов отечества приветствовал победителя. Добродушный толстяк Мальвий в изумлении протер глаза, еще раз взглянул на Марка Агриппу и от души расхохотался. Он узнал дерзкого смуглого "раба". Агриппа милостиво кивнул смешливому магистрату.

А Сильвий уже шепотом докладывал, что местные рыбаки недовольны. По приказу Непобедимого запретили ловить рыбу в заливе. Теперь им не прокормить свои семьи.

Флотоводец повелел собрать рыбачьих старшин. Он объяснил, что в военной гавани рыбачьим суденышкам делать нечего. Да и рыба, вспугнутая людским шумом, сама туда не пойдет. Кто хочет рыбачить, того на заре будут пропускать в открытое море, а на закате впускать в гавань. Но Непобедимый полагает, что легче заработать кусок хлеба на берегу. В гавани стараниями сенатора Сильвия Сильвана открыты мастерские и по обшивке корпусов, и по постройке новых кораблей, и по изготовлению парусов, канатов и прочего. Работы всем хватит, опытные корабелы обучат желающих. Император щедро вознаградит бывших рыбарей за труды во славу их матери Италии.