Чтение онлайн

Когда подошли ближе, быстро выяснилось, что корабли принадлежат французским негоциантам.

– Купцы-то явно из Ганзейского союза***, - заметил кто-то.
– Ишь охраны-то сколько...

Действительно, торговый флот сопровождался несколькими военными кораблями, борта которых буквально ощетинились копьями и алебардами. Похоже, этот рыночный коллектив шел из северной части Европы, следуя в прибрежные области Венеции, а может быть и куда подальше, к самым истокам мироздания.

Небо было безоблачным. Оно походило на пустую и опрятную скатерку, расстеленную на вдовьем столе у осиротевшего семейства, так что встречный флот выглядел как на праздничном параде. Где-то - еще дальше, возле самого горизонта маячила еще одна горстка разноцветных парусов.

– Святой Себастьян*!
– с надеждой воскликнула парочка чумазых маркитантов родом из южной Франции.
– Это же наши дорогие братья!..

Казалось, французские братья покажут себя как истинные родственники, коим беды и несчастья далеких сородичей понятны и близки как собственные проблемы и хворь. Купцы были рядом, рукой подать, однако норманны предпочитали иные родственные отношения. Недолго хмуря кустистые брови, суровые воины Валгаллы сходу развернули свои шустрые челны на запад и устремились к Туманному Альбиону как проклятые.

Разворот прошел лихо. В основном за счет весельного управления и громогласных подбадриваний Проклятого Бирки. Тут уже основательно досталось гребцам. Впрочем, французские мореходы даже глазом не моргнули, чтобы начать преследование исконных врагов.

Рабы на веслах с надеждой оглянулись, но тотчас же уразумели, что древние сыны прославленных булочников и думать не думали о погоне.

"Что ж...
– хладнокровно подумал Рубин.
– Их вполне можно понять, потому как затевать опасную игру с морскими разбойниками стоит лишь тогда, когда все твои игральные кости лежат шестерками кверху, а так - наобум, против викингов лезут только законченные идиоты".

Никто не перечил подобным размышлениям. Разве что японец Такеда привстал немного с места и аккуратно поправил съехавшую под задницей тряпицу.

Увы, французы прочно обосновались на своих тихоходных водоплавающих гробах и, наверное, всерьез полагали, что своя собственная шкура куда важнее ускользающей добычи. Кто осудит их за это? Какая собака пролает им худое слово за этот вполне благоразумный поступок? Хотя, по правде сказать, любое преследование варягов вряд ли привело бы французов к желанной победе, ибо здесь - в открытом море - противопоставить скорости драккара можно было разве что силу господню. Но где взять подобную силу, если сам Господь Бог то и дело помогает тем, кто не тешит себя бесплодными иллюзиями и скорбными молитвами, а мчится, что есть мочи, к сумасбродной и переменчивой удаче...

Эпизод пятый,

где без затей показывается, что такое шквальный ветер, и где также без глупостей передается некоторое представление об утлости больших старинных лодок.

– Грядет буря...
– с кривой усмешкой заметил Али Ахман Ваххрейм. Он мрачно окинул взглядом бескрайнюю морскую пустыню и повторил, как ни в чем не бывало.
– Грядет веселая буря. И если я не прав, то пусть меня проглотит пучина.

Пучина помалкивала, приберегая силы для серьезного ответа. Тогда разговорчивый мавританец расправил широкие плечи и дал понять окружающим босякам, что таким орлам как он неспособен перечить даже сам океан.

Разумеется, босяки приняли этот факт к сведенью.

– Гляди-ка, Янек...
– исподтишка толкая соседа, произнес один из поляков.
– Якая горделивая птица сидит в нашем чумовом корыте. Того и гляди сиганет за борт, чтобы поднять шумную волну и слегка прополаскать свои вонючие портки...

Черножопый мавританец только ухмыльнулся. Он вдоволь наслышался насмешек еще в детстве, когда впервые увидел восточный базар знаменитого города Константинополя. Он очутился там не по своей воле, а был привезен туда крестоносцами. Крестоносцы были скупыми и весьма расчетливыми людьми, они вели себя как истинные поборники святости и христианского благочестия. Нимало не смутившись, они продали мальчугана в "Золотую лавку" нумидийского торговца невольниками по прозвищу Слепой Мавританский Чебурек**.

Торговец был старым и безбородым. Он выглядел как столетнее дерево без листвы, поставленное в саду жизни больным садовником. Его слепота являлась обманом, ширмой, благодаря которой он получил свое причудливое прозвище и репутацию завзятого восточного хитреца. А видел Слепой Мавританский Чебурек превосходно, куда лучше иного зрячего. Открытое лицо, полное искреннего участия в делах покупателя, глубокий ум и вполне невинные очи магометанского афериста, самым серьезным образом подчёркивали его отличительные способности к откровенному вымогательству и изнурительному торгу. Он содержал тридцать восемь аналогичных лавок, расположенных в разных частях средиземноморья, и поставлял рабов в лучшие дома Европы и Азии. Именно здесь, под сенью высоких башен великого Царьграда, в драгоценной лавке Слепого Мавританского Чебурека юный Али Ахман Ваххрейм сполна познал, что такое счастливое детство обыкновенного средневекового ребенка. Али Ахману Ваххрейму несказанно повезло. Он прошел этот путь до конца и сумел остаться в здравом уме и рассудке тогда, когда иные пленники поспешно отбрасывали копыта от тоски и горя. Он располагал личным номером и пользовался всеми привилегиями несколько уцененного товара. Его долго не покупали, игнорируя подростка как дешевую и малополезную вещь, но когда мальчик чуточку вытянулся, щедро оброс кучерявой ботвой и незаметно превратился в симпатичное глазастое существо, все разом переменилось.

Первоначально мальчик достался туркам-сельджукам, обкуренным гашишем сверх всякой меры. Эти люди приобрели его за тощий кулек изюма и пару обгрызенных медяков, но уже на следующие сутки они возвратили его обратно, снабдив свой поступок откровенными угрозами. Оказалось, что им требовался совсем другой предмет. Они искали целомудренный персик, они разыскивали мечту сладострастных пердунов. Им нужна была шоколадная девочка с песчаных берегов раскаленного Алжира, а не вшивый отпрыск грязных бабуинов с бесконечным шлангом между ног.

Услышав таковую причудливую новость, нумидийский торговец невольниками сделал большие круглые глаза. Там отражалась ничем незамутненная душа самого бескорыстного, самого честного коммерсанта в нескольких регионах Месопотамии, дельты Нила и бывших Римских провинций. Не закрывая доброжелательных очей, Слепой Мавританский Чебурек сокрушенно признал, что мужское достоинство у мальчика действительно несколько необычной длины, но, тем не менее, это вполне невинное обстоятельство никак не является серьезным поводом для возврата купленного в "Золотой лавке" товара. Скорее, наоборот, по мнению того, кто занимался сбытом прекрасного человеческого материала на протяжении вот уже трех десятков лет, выходило так, что в любом жилище завсегда найдется такая многоопытная хозяйка, которая непременно сумеет найти этому предмету должное применение.

Ознакомившись с подобным откликом, обкуренные турки-сельджуки сурово насупились. Им еще не доводилось слышать ничего подобного со времен рождения самого Пророка. Но затем, они пришли в себя и в полном соответствии с тем, что предписывала им совесть и религиозные чувства, клятвенно посулили приготовить для Слепого Мавританского Чебурека что-нибудь заковыристое и пикантное. К примеру, запихнуть его наглую физиономию в заднепроходное отверстие ишака или верблюдицы.

– И мы всенепременно так и поступим, - категорическим тоном присовокупили они.
– Лишь бы на чудесной территории святого города Константинополя не осталось более ни одного нумидийского умника, ни одного безбородого обманщика...