Чтение онлайн

– Ты уже понял, что я хочу сделать?
– Опасливо поинтересовалась девушка, на секунду останавливаясь и сбавляя шаг. Я был этому рад, потому как в один момент стал заметно отставать, рискуя вовсе провалиться через медленно уплывающие в разные стороны облака.
– Это… Мои мысли правда могут сорвать ритуал? Я способна что-то испортить прямо сейчас?

– Да, ты хочешь отдать всю себя… а значит, и свои сомнения, мысли, страхи и проблемы. Перед таким, следует отпустить абсолютно все, что было, что есть и что будет, чтобы слиться с вечным и не терзать себя зазря прошлым.
– Ритуал схожий с тем, что мы проделывали ранее… Но на этот раз, собой жертвует именно Надежда, и более того, сила его тоже окажется куда меньшей, ввиду нашей обоюдной слабости и истощения, полученного после прошлого взрыва. Но и ситуация, к счастью для нас, требовала куда меньшей власти над имматериумом, ввиду состояния Прометея. Потому, по моим весьма скромным подсчетам, нам должно было сполна хватить и той власти, что находилась в наших руках и на кончиках окоченевших пальцев. А тем временем, мы уже подобрались чуть ли не вплотную к сердцу, замерев около бьющейся плоти.

Надежда абсолютно точно ввела меня в некий транс, полностью растворив в себе многие мои чувства и мысли, по сути, дав то самое просветление которого добиваются буддийские монахи и жрецы в течение долгих, поистине долгих десятилетий, лишенных всяких радостей, восторгов и переживаний. Это было… во многом волшебное, несколько пугающее чувство, которое позволяло мне смотреть на мир вокруг без какой-либо предвзятости, и мыслить столь девственно чисто, что казалась, можно было обнаружить самую суть вещей, просто взглянув на них. Надежда отбила у меня естественный инстинкт самосохранения, оставив лишь свободу мысли и волю. Пожалуй… я был ей за это благодарен, ибо сейчас, мне меньше всего требовались привычные параноидальные мысли.

– Тогда прошу тебя, Руфи, просто мне мои грехи, страхи и сомнения… что я вверяю тебе, перед своим скорым, неизбежным концом.
– Руки Надежды полностью коснулось моих, сливаясь с ними в единую сущность и заставляя кровь в венах застыть.
– Я… хочу уйти зная, что свободна.

– Ты думаешь, что больше никогда сюда не вернешься?
– Я был готов исполнить ее волю, ибо… что мне еще черт возьми оставалось? Я был бессилен спасти ее, и это был наш шанс. Шанс, возможно, единственный, но крайне неправильный и даже более того, попросту порочный.
– Ты ведь не просто богиня… ты образ.

– Предавший свою собственную суть, убив сотни смертных, разрушив жизни миллионами… Надежда всегда лишь ложный свет, и я… я устала быть израненным, уставшим от боли маяком, ведущим корабли на скалы.
– Надежда отчаянно склонила голову, возможно, плача. В имматериуме чужих слез видно не было, если только их намеренно не показывали сами плачущие сущности, а собственные вы могли разве что ощущать.
– Просто… тьма, это все, чего я сейчас желаю, и чего могу желать.

– Да будет так, Надежда… надеюсь, твой путь принесет счастье хотя бы тебе самой… - Я закрыл глаза, не совсем помня как это делают священники, а потому просто ожидая, пока вся боль Надежды медленно, по крупицам протечет ко мне, наполнив своей тяжестью и печалью. Вместо этого, девушка лишь улыбнулась уголками рта, беззвучно шепча нечто на греческом и иногда кивая головой. В моей душе покой действительно пошатнулся, но вместо боли, тоски, печали и грусти, я ощутил лишь легкое… почти эфемерное раскаяние, совмещенное с прибрежным, греческим бризом, и запахом земли, бьющим в лицо. В голове прокатился нежный, девичий смех, такой ласковый и добрый, что я на секунду, я сам не смог сдержать ни слез, ни трепетного вздоха. Перед глазами мелькнули образы девушек, начиная от материнского лица и заканчивая улыбкой Гелии, чьи теплые руки касались моего окровавленного, избитого и грязного лица, наполняя тело жизнью и счастьем.

– Спасибо тебе, Руфус Рисс… мне жаль, что мы встретились столь поздно, и времени у нас совсем немного. В бездонной тьме, я буду чтить и помнить, каким ты был.
– Надежда повернулась к сердцу, аккуратно поднося к нему мою окровавленную руку и уже готовясь раствориться. Призраки вокруг как один вонзились в нее, пытаясь своей грязью, болезнью и желчью сменить белоснежный образ, но Надежда без труда поглотила их в себе, оставив только лишь ошметки рыдающих мыслей и эмоций, жмущихся к ногам девушки. Наши сплетенные друг с другом пальцы начали дымиться, покрываясь светлой, сжигающей нас энергией, после чего, прикоснувшись к сердцу, все закончилось. И в абсолютной тишине, нежно раздался ее голос. Возможно, в последний раз.
– И пусть твой новый день… будет лучше, чем все предыдущие…

Дождь не переставал идти уже вторую неделю, не позволяя спокойно вздохнуть и окончательно решить, что мы действительно разобрались со всем тем дерьмом, что свалилось на наши головы. Несмотря на то, что мы смогли уничтожить Прометея и Гвардию, небеса не спешили поливать Вэсленд лучами солнечного света. Все было серым и тусклым. Собственно, как и всегда в этом городе. Но были и положительные результаты, никакого влияния проклятья и болезни в воде уже не было. Лишь немногие из пострадавших пали в абсолютный сон, подавляющее большинство гражданских просыпались в первые же несколько часов после того, как все закончилось. Маги открывали глаза спустя недели, полубогов мучили ужасные кошмары в течение нескольких дней… но несмотря на это, наша миссия окончилась более чем успешно, учитывая сколько людей были в опасности, и сколько могло бы в итоге пострадать.

Говорят, что психической энергии вырвавшейся из туши Прометея хватило, чтобы вызвать припадки и видения у всех без исключения столичных магов, я же не помню об очищении абсолютно ничего, ни слов, ни боли, ни образов. Голос Надежды, вот мое последнее воспоминания, и тьма, смешанная с пронзительной тишиной, в которой отдаленно слышалось течение собственной крови. Возможно, разум сам решил забыться, возможно, просто не смог обработать поступившую информацию, избавившись от нее без каких-либо сожалений. Как бы то ни было, первое мое воспоминание после заветных слов, нашло вашего покорного слугу лишь спустя четверо дней, проведенных в сладких объятиях комы и тишины беспамятства. Темнота и покой были для меня подобно бальзаму на израненную душу и такой же иссушенный беспрерывной работой разум, что отчаянно требовал для себя отдыха. Храни Господь Азазеля, его клетка стала моим оплотом, не дав сознанию утечь в безумие имматериума, и несмотря на предупреждение Павшего о ее хрупкости, ни один демон, дух или бог так и не попал ко мне в клочок спокойствия за это время. Но и в клетке я был потерян, забывчив, даже на той стороне я пребывал в некой прострации, трансе или даже забвении. Я просто… перестал существовать на несколько дней, оставшись лежать мертвым остатком самого себя, иногда трепыхающимся под ударами чистой магии и ее парадоксальной ярости. Пока наконец, к концу первой недели не открыл глаза, оказавшись в больнице уже знакомой, под взором Виктора, который довольно хмыкнул, встречая меня весьма избитой фразой: - “Добро пожаловать домой, тебя уже заждались.” - К сожалению, оказалось что никого не знаю именно я.

Уже прямо по пробуждению возникли проблемы. Первый день я критически не понимал, где нахожусь и что вообще происходит. Я забыл имя, забыл окружение и многие базовые функции, с трудом дышал, запинался при ходьбе и разумеется, не мог внятно говорить, иногда пытаясь изъясняться жестами, но в основном просто пугаясь всякого окружения. Зато в чистейшем сознании отчетливо был виден смеющийся лик сони, сидящей в окружении умерщвленных клонов Надежды, что танцевали между собой искусный вальс, под несуществующую музыку со сбивчивым ритмом. Этот фрагмент не смог изъять из памяти даже дважды появляющийся рядом с койкой Азезель, который так отчаянно желал вырвать клок памяти, что был близок к тому, чтобы окончательно сломать мне мозги, после чего, по наставлению Виктора и, как ни очевидно, Арауна отступил. Впервые, я увидел бессилие босса, и кажется, он сам впервые столкнулся с подобной слабостью. Из обрывочных воспоминаний, оставшихся со мной через дни реабилитации и постепенное возвращению к своей личности, остался его приказ о моей транспортировки в столицу и последующий спор с Виктором и владыкой Смерти, которые убедили Павшего в необходимости покоя. Дальнейшие дни протекали в прогулках по израненному Вэсленду, которого реставрировали, казалось, всей страной. Я впервые видел такое количество рабочих и магов, собравшихся в одном месте, при этом не пытающихся убить или свергнуть кого-либо. То количество силы имматериума, что витало в воздухе, одурманивало меня до такой степени, что я начинал видеть изнанку мира даже не произнося магических слов и абсолютно не готовясь к вхождению в имматериум. Подобная практика преследовала меня впервые, и я надеялся, что первый раз окажется последним. Испытывать нечто подобное, все равно что не контролировать собственное тело, сохраняя чистое сознание и мысли, своей власти над ним, ведь разум пребывал в ужасе от увиденного, пока тело… просто болталось приатком. Издевательство от собственного сознания… Пожалуй, вот величайшая пытка для любого чародея, и я исключением не был, в отчаянии залезая на стены и пытаясь закрыть глаза, но куда спрячешься от мыслей? Я видел все даже сквозь веки, вынужденный терпеть этот ад.

Прогулки, несмотря на подобные сложности, дали результат, пусть от самых важных и ключевых мест Вэсленда практически ничего и не осталось. Дождь смыл очень многое, не оставив от некогда величественных, старинных или попросту красивых построек - кривых уродцев, около которых, с сожалением, собирались снос-бригады. Город в целом находился в упадке, которого не знал веками, трупы заполнили улицы, пожары, затопления и все прелести города, что резко замер, не зная о том, что его ждет. Ласки сделали что смогли, сами сложив головы в попытках сохранить инфраструктуру и жизни обычных горожан, но даже так, большая часть районов тонула во мраке, лишенная воды и пищи, а тысячи лишились жилья. В воздухе кружили вертолеты с гуманитарной помощью и, зачастую, оборудованием из столицы, призванное заставить работать заводы и электростанции. Лишенные руководства (ввиду взрыва особняка Гвардии и смерти своих руководителей) компании оказались потеряны в грызне руководителей, за право возглавить свою фирму, правительство пошло на отчаянные меры, силой и угрозами избрав главы и даже… заставив исчезнуть особенно несогласных. Анастасия говорила об этом с таким ледяным спокойствием, что услышав впервые, мне даже на секунду показалось, будто они действительно просто испарились. Впрочем, на вопрос Дымка чем теперь мы лучше советов, никакого внятного ответа от босса не последовало.

Вчерашний день был самым богатым на события, начиная от утренних удивлений, когда впервые за больше чем десять долгих дней я смог поджечь собственные пальцы, магией контролируя огонь, и продолжающихся все оставшиеся сутки. Значительная часть воспоминаний вернулась ко мне и раньше, но магия… она оставалась чем-то удивительно далеким, и потому даже подобный фокус стал для меня поводом для радости. Дальше вновь явились знакомые и друзья, по крайней мере те, кто остался невредимым. Дерви и разумеется Андрий, дотащившие до города мое тело и спасшие мне жизнь. Дерганная и еще более запутавшаяся в самой себе Трейс, что всегда уходила последней, плачась мне в плечо и сетуя, что даже в день x предпочла остаться в стороне, с трудом оклемавшаяся Одри до сих пор передвигающаяся при помощи наложенных на хвост и спину шин, также ставшая еще более тактильной и ласковой, Сайфт, что снова остался почти полностью целым, но с странными помутнениями в рассудке, что иногда заставляли его зависать на весьма продолжительный промежуток времени. По словам Дерви, несколько раз он чуть не умер из-за того, что не мог сделать вдох. Анастасия даже приставила к нему собственного напарника, следящего за oни.

Сильва не появилась ни разу, и по тревожным сообщениям Анастасии, они вообще не могут найти ее в городе. Вариант смерти никто не рассматривал, но уйти в самоволку она могла. Дымок до сих пор пытался восстановиться, лишь раз заглянув в начале лечения с целым конвоем магов за спиной, Иларию отвезли в Грецию для попыток восстановления и к семье. (Ввиду того, что гарпия оказала помощь Вэсленду и Авернсу, и находилась в крайне тяжелом состоянии, Азазель смог добиться отказа от продолжения преследования и прикрытии ее дела, но свободный въезд ей до сих пор был ограничен) О Жэли, Керли и остальных знакомых, ничего слышно не было, Анастасия не могла дать ответ, но уверила, что как только они выйдут на связь, то я об этом узнаю если не первым, то точно не последним. Босс в целом вела себя максимально благодарно и даже заботливо по отношению ко мне, навещая каждый день и продолжая доставлять новости. Это было внезапно, но вчера она все же призналась, что отчасти, ее уговорила на это Геката, максимально оскорбленная тем, какой титул ей даровал Прометей. На мой вопрос, кого же она предала, богиня магии лишь улыбнулась, после чего размывчато ответила “Их”.