Рухнувшая империя
Шрифт:
– Ма! Я дома! – радостно сообщил возвратившийся блудный сын. – Видишь, и сорока минут не прошло…
Как и планировалось, Алексей тайком от матери накатил сто граммов водки. Чтобы не вызвать ненужных подозрений, он зажевал алкоголь тремя пластинками «Дирола» и на всякий случай запил апельсиновым соком.
– Мам, ну не обижайся! Я как помог, так сразу и вернулся. Мама! Что с тобой?! – Алексей обнаружил Светлану, лежащую на полу в гостиной. С ее слегка синеватых губ свисала парочка зеленых горошин, обильно покрытых майонезом. Сын, лихорадочно вспоминая курс неотложной медицины, преподаваемой год назад в университете, быстро подбежал к матери и пощупал пульс на ее руке. Женщина еще дышала, на ее лбу выступал липкий пот. Он склонился над телом, собираясь сделать искусственное дыхание, но в упор не помнил, сколько выдохов и нажатий на грудную клетку необходимо произвести. Запаниковав, он в ужасе заплакал, не переставая просить мать очнуться и перестать над ним шутить. Внезапно Алексей услышал звук отпираемой двери – вернулся Аркадий.
– Я дома, родные мои! Устал как волк и жрать хочу! Слышите?
– Папа! Папочка! Мама не дышит! – заорал обезумивший Алексей.
– Что за?.. Что случилось? Леша! Что происходит?
– Не знаю! Я только что вернулся, а мама на полу…
– Быстро, телефон! – рявкнул Аркадий. – Мой на морозе разрядился! Давай мобилу, что ты встал как истукан??? Неотложку надо вызывать!!!
Дрожащими руками Аркадий набрал 112, сообщил оператору, что его жена потеряла сознание, после чего они стали дожидаться реанимационной бригады.
Скорая помощь приехала через десять минут – довольно быстро по московским меркам, но эти минуты, пожалуй, были самыми длинными в жизни Аркадия и его сына.
Быстро собрав анамнез и получив сбивчивые ответы, что женщина три минуты назад еще дышала и у нее на лбу выступал липкий пот, врачи приступили к неотложным реанимационным процедурам.
– Пульса нет! На мониторе фибрилляция, ритм тоже отсутствует! Паша, очень похоже на инфаркт, осложненный фибрилляцией желудочков! Давай двести джоулей и пробей отмену! – сказал он своему молодому коллеге.
Казалось, что прошла вечность. Врачи долгое время колдовали над безжизненным телом, пытаясь завести его дефибриллятором и уколами каких-то препаратов, пока один из докторов наконец не произнес: «Завелась! Трубим, давай на ИВЛ и ищите, кто понесет! Ну быстрее же, Паша, е-мое!»
Вскоре бледную Светлану погрузили на носилки и быстро увезли в карете скорой помощи. На прощание доктор сообщил Мироновым, что ее госпитализируют в реанимацию двадцать седьмой больницы.
– Поехали следом! – приказал Аркадий, и спустя пять минут Мироновы мчались по московским заснеженным дорогам на слегка помятом джипе.
– Расскажи мне, ну как так вышло, а?
– Я… я убежал на полчаса к Сашке, а когда вернулся, то увидел маму на полу… Она была без сознания… – Алексей вновь не смог сдержать слез.
– Это я уже понял! На хрена ты ушел из дома?! Вот зачем ты куда-то поперся? Ну зачем, мать твою?!
– Пап… Я не знал, что так будет…
– Ладно, не реви! Лучше молись Богу, чтобы все обошлось!
Вскоре они сидели на втором этаже клиники, у огромных дверей с ярко-красной вывеской «Реанимация». От одного этого слова душа уходила в пятки, особенно когда осознавалось, что за этими дверьми может оборваться жизнь самого близкого тебе человека… Внезапно дверь распахнулась – вышел бородатый врач. Наметанным с годами взглядом он сразу распознал родственников Светланы и направился к ним.
– Как она, доктор? – в один голос спросили Мироновы.
Реаниматолог посмотрел на них грустно, затем стянул с себя тряпичную маску и стал теребить ее в руках.
– Мы сделали все возможное, но у Светланы случился обширный инфаркт… Ее довезли к нам живой, но… К сожалению, она скончалась на операционном столе. Примите мои соболезнования!
– Мама! Мамочка! Пустите меня к ней! Вы слышите? – во все горло закричал Алексей. По его красным от страха и мороза щекам покатились слезы. – Папа, что он такое говорит? Она не могла умереть! Ее, наверное, с кем-то спутали!
Отец молча подошел к сыну и крепко обнял парня. Аркадий сам еле сдерживался от истерики, но еще не до конца осознавал происходящее и пока находился в адекватном состоянии.
– Мы проведем вскрытие, чтобы полностью исключить случай насильственной смерти, – продолжил врач, – тело и все необходимые для захоронения документы вы сможете завтра забрать из морга.
«Морга – морга – морга», – ритмичными ударами отдавалось в ушах Аркадия… До него, наконец, дошло, что час назад он в последний раз говорил со Светланой по телефону.
– Поехали домой! – сухо произнес он сыну. – Ты что, оглох? Я говорю – поехали домой!
Добравшись до квартиры, Алексей без сил повалился на диван, рядом с тем местом, где недавно обнаружил свою мать. Аркадий же открыл холодильник и достал оттуда ледяную бутылку водки, покоящуюся там ровно два года – с того самого момента, как он окончательно бросил пить. Но навыки не забываются – отточенным движением руки Миронов откупорил пластиковую пробку и прямо из горлышка отхлебнул половину содержимого бутылки, после чего безмолвно сел на стул, погрузившись в только ему ведомые размышления…
– Она живая и ждет вас, дорогие мои! – говорил с натянутой улыбкой доктор, поглядывая красными глазками то на отца, то на сына. – Она сломалась, но я ее починил. Забирайте ее из морга!
«Морга – морга – морга», – вновь завибрировало в ушах Аркадия. Из-за кошмара он вскочил, больно ударившись коленом о столешницу. Сколько он просидел на кухне? Минуту? Час? А может, сутки? Кто его знает, это уже неважно… Ведь самый любимый человек сейчас ждет его в морге…
Миронов встал во весь рост, поглядел на ополовиненную бутылку и быстро завершил начатое, допив горькую до самого донышка. Его глаза налились малиновым цветом, а тело выпустило из застенков демона, бывшего в заточении долгих два года. Беса, который чуть было не привел его к разводу из-за рукоприкладства к супруге, после чего Светлане и поставили этот злосчастный кардиостимулятор. «Это уже неважно, – думал Аркадий, – ведь моя любимая сейчас в морге…»
– Вставай, скотина паршивая! – крикнул Аркадий сыну, наотмашь ударив его по спине. – Вставай, тварь, кому говорю? Это ты виноват в ее смерти! Слышишь, гаденыш? Ее гибель на твоей совести!
– Папа… Ты что – выпил? – вытаращился на отца Алексей. – Тебе же нельзя пить!
– Какое твое дело, говнюк? Ты убил собственную мать! Ты это понимаешь?! – в Аркадии вовсю бесновался демон, олицетворяя собой вселенское зло.
– Да как ты можешь такое говорить?
– Пошел ты, мелкий уродец! – выругался отец и шатающейся походкой направился в коридор. – Я за водкой, тебе купить? А… Ну и фиг с тобой! – промолвил он и хлопнул дверью.
– Что за день такой? – спросил сам себя Алексей. – За что мне все это, а? Ну вот за что? Вчера же было все отлично, что теперь-то не так?
Внезапно его взгляд упал на мирно лежащую вилку, которую за ночь так никто и не убрал. Подняв с пола столовый прибор, Миронов-младший хотел бросить его в раковину на кухне, однако его внимание привлек блестящий предмет, валявшийся за креслом. Приглядевшись, Алексей понял, что это всего-навсего пульт от недавно купленного телевизора. «Странно, очень странно, – подумал он. – Почему пульт здесь? Неужели мама его случайно закинула за кресло перед тем, как ей стало плохо? Какой-то бред!»