Чтение онлайн

этого дела нет, я же настоящий козак и гетман козацкого народа>.

Тогда коронный гетман, как рассказывает тот же современный

историк, замыслил усмирить грубого хлопа, не раздувая большого

огня, и дал поручение схватить Палея генералу Брандту, стоявшему

с вверенным ему отрядом войска в Белой Церкви. Брандт устроил

так порученное ему дело: он отобрал несколько десятков человек и

приказал им притаиться в лесу недалеко от Палеевых пасек, а в

529

Хвастов к Палею послал иудея, который прежде часто вел торговые

сношения с Палеем. Иудей на этот раз должен был прикинуться, будто приехал покупать мед, и этим способом вытащить Палея к

пасекам. Но Палей был тогда пьян и сам не поехал, а послал с

иудеем своего пасынка Симашка. Симашко был уже на четверть

мили от города, как один пасечник дает знать Палею, что близ

пасеки в лесу явились какие-то люди и стоят, закрывши себя и

лошадей своих древесными ветвями. Палей послал вдогонку известить

о том пасынка. Симашко тотчас убил в поле иудея, с которым ехал, вернулся в Хвастов, собрал отряд конных Козаков, пошел с ними

на засаду и уничтожил ее.

После того уже в следующем году, как это видно из

современных актов, коронный гетман Яблоновский послал под Хвастов ре-

гиментаря Цинского с четырьмя тысячами польского войска. Но

Палей заранее проведал о намерениях поляков, созвал со всей своей

Хвастовщины обывателей с женами и детьми в город и приказал

около старого города построить <загороду>, куда велел свезти сена

и хлеба и сложить в скирды, намереваясь обороняться хотя бы и

долгое время. Когда польское кварцяное войско1 приблизилось, подполковник Гольц выступил из него вперед с 200 гренадерами, ночью

подошел к загороде и пустил гранаты в скирды сена и хлеба.

Сделался пожар, во время которого сгорело несколько Козаков. По

известию польского современника, Палей отделался от коронного

гетмана тем, что прислал ему несколько бочонков с деньгами; тогда

поляки отошли и расположились на зимовых квартирах в местечках

и селах около Хвастова, а потом скоро совсем удалились оттуда.

Малороссийские летописцы представляют это дело иначе: они

говорят, что Палей, ожидая нашествия польской военной силы на

Хвастов, заранее расположил своих полчан в засаде за лесом, а сам с

прочими полчанами заперся в городе. Стоявшие в засаде ударили

на поляков в то время, когда Палей напирал на них из города, и

таким образом они были прогнаны от Хвастова. Польский историк

говорит, что коронный гетман, как в то время подозревали, был

очень нерасположен к затеям короля Августа начинать войну со

Швециею в союзе с московским государем; напротив, хотел, чтоб, окончивши продолжительную войну с турками, Речь Посполитая

начала бы новую войну с Московским государством. Но в какой

степени справедливо судили о коронном гетмане Яблоновском его

соотечественники, об этом узнается разве в долине Иосафатовой, замечает польский историк. Из дел того времени видно, что

польские жолнеры, возвращаясь из-под Хвастова, терпели от русских

жителей разные поругания и оскорбления. Сам Палей, говорит

1 Регулярная наемная армия, содержавшаяся за счет четвертой части

доходов с королевских имений, так называемой кварты.

530

польский историк, избавившись от польских военных сил, не

только не думал отдавать полякам Хвастова, но продолжал захватывать

под свое владение маетности разных панов и разорять шляхетское

достояние. Так, в мае 1700 года племянник Палея Чеснок с коза-

ками разорил маетность пани Ласковой, а того же года в октябре

палеевские козаки, в соумышлении с некиим паном Самуилом

Шумлянским, напали вооруженные на маетности пана Олизара, поколотили подстарост и урядников, забрали хлеб, стоявший в

стогах, скот, лошадей, хозяйственную, рухлядь, питье в полубочках и

деньги, поступавшие в экономию от арендаторов. В следующую за

тем зиму пан Микульский поссорился с своею соседкою панею

Головинскою, взял от Палея <приповедный лист> для набора

своевольных Козаков и с этими козаками напал на имение Головинской, выгнал владелицу, сжег ее усадьбу и разогнал ее людей.

Дружелюбные отношения Палея к гетману Мазепе стали

охлаждаться. Уже с 1694 года между ними пробежала, как говорится, какая-то черная кошка. Мазепа в своих донесениях в приказ замечал, что Палей становится уже не тот, каким был до сих пор, что он уже

начинает сходиться с поляками, а от него, гетмана, о том таится*, его

собственные полчане говорят о нем, что он на две стороны свою

службу показывает - и полякам, и православному царю, притом

беспрестанно пьет. Но наружно Мазепа продолжал оказывать

дружелюбное внимание к правобережному полковнику, и Палей

приезжал к гетману в гости на свадьбу его племянника Обидовского.

Возраставшая слава Палея, усиливая любовь к нему народа не только

на правой, но и на левой стороне, возбуждала в гетмане тайную

досаду и зависть; все малороссияне видели в Палее истинного козака-

богатыря, а на счет Мазепы никак не могло уничтожиться

предубеждение, что как он ни прикидывается русским, а всетаки на самом

деле он <лях> и пропитан насквозь лядским духом. В таких

отношениях находился глава правобережного козачества с малороссийским

гетманом, когда шляхетство показывало более и более свирепого

раздражения против Палея и всего козачества.

В 1701 году на сеймике Волынского воеводства обязали

отправленных на генеральный сейм послов добиваться, чтобы гетман

коронный привел в исполнение сеймовый декрет 1699 года об