Чтение онлайн

в обнищание и запустение. Когда совершилась перепись - везде

требовали льгот, и, по соображениям, некоторые места тогда же

были изъяты от налогов. Так, в Нежине не брали податей с волов

и лошадей, ограничиваясь подымовным налогом. Со всех сторон

подавались челобитные о таких изъятиях, и вообще оказывалось, что царской казне мало приходилось пользы с малороссийского

края.

Но не одни воеводы и сборщики составляли тягость для по-

спольства: и козацкое начальство давало себя ему знать. У гетмана

были тогда полки, не имевшие определенного места; то были, например, <купы>, собравшиеся на правом берегу Днепра и

перешедшие на левый; между ними были не только малороссияне, но и чужеземцы-волохи, сербы, поляки, приходившие на службу

в гетманщину. Их располагали <на леже>, т. е. назначали такие

места, где поселяне обязаны были давать им помещение, конский

корм, шубы, рукавицы. В Батуринском уезде расположены были

тогда козаки Дмитрашки Райча (которого потом Бруховецкий

сделал переяславским полковником) с сотником Симашкою. Около

Полтавы стояло <на леже> до пяти тысяч Козаков, дожидавшихся

весны, чтоб идти в поход. Около Мена и Сосницы стоял полк

Могилевского; около Остра и Нежина козаки Полесского полка, приведенные Дециком. Такие козачьи <купы> переводились из

одного угла в другой и везде дозволяли себе разного рода произвол

и насилия над поспольством; в те времена всякий поступок

казался дозволителен, если не было вблизи силы, которая внушала

страх наказания. Народный ропот возрастал; все ненавидели, проклинали Бруховецкого со всем тем, что от него исходило. Мещане

и крестьяне тяготились воеводским управлением, от которого

прежде они, недовольные управлением козацким, ждали себе

облегчения; козаки не могли примириться с боярским саном гетмана

и дворянским достоинством старшин и видели в этом замысел

уничтожить козацкое равенство. Недовольно было и

малороссийское духовенство ожиданием московских перемен, склонялось к

114

митрополиту Иосифу Тукальскому, приятелю Дорошенки, и не

терпело Мефодия, московского подлипалу. Большую силу между

духовными имел тогда Иннокентий Гизель: игумены и братия всех

малороссийских монастырей уважали его и готовы были

поступать, как он скажет, а он был издавна в дружбе с Тукальским.

Тяпкин, указывая на него, как на сильного человека между

духовными, советовал московскому правительству <обвеселять> пе-

черского архимандрита царскою милостивою грамотою.

XII

Бруховецкий ищет средств самосохранения от

народной ненависти.
– Его сношения с Дорошенком

и Тукальским.
– Рада у Бруховецкого в Гадяче.
–

Мысль о подданстве Турции.
– Рада в Чигирине у

Дорошенка.
– Посланцы Бруховецкого на этой

раде.
– Епископ Мефодий недоволен Москвою.
–

Иннокентий Гизель у Мефодия.
– Примирение

Мефодия с Бруховецким.
– Разрешение посполитым

вступать в козаки.
– Народные восстания в

городах.
– Дело под Остром.
– Бруховецкий

изгоняет из Гадяча воеводу и царских ратных -

людей.
– Коварство Бруховецкого с ними> -

Расправа с великороссиянами в разных городах.
–

Царские грамоты.
– Возмутительные воззвания

Бруховецкого.
– Посольство в Турцию.
– Дорошенко

вступает на левую сторону Днепра.
– Ромодановский

в Котельве.
– Дорошенко и Бруховецкий в

Опашне.
– Убийство Бруховецкого.
– Погребение

его тела в Гадяче.

Бруховецкий был один из тех мелких эгоистов, которые, увлекаясь представляющимися выгодами, хватаются за все, что

кажется им ближе и потому легче, мало думают о далеких

последствиях, а потом, когда увидят, что обманулись, так же легко и

круто поворачивают в противную сторону. Бруховецкий сознал, что введение московских порядков возбуждает к нему ненависть, и он думал, что народ перестанет его ненавидеть, лишь только

он, своими поступками, покажет, что не угождает московскому

правительству в ущерб своей нации. Москвы он никогда не любил; он только подличал и пресмыкался перед нею, надеясь, что она

всегда может охранить его. Но его надежды не совсем

оправдывались. Москва не слишком скоро и не слишком сочувственно

готова была угождать ему в такой мере, как он угождал ей; враги

могли его извести, прежде чем Москва решилась бы спасать его.

Для Москвы в сущности было все равно: того ли, другого ли

захотят козаки себе гетманом, лишь бы этот гетман был верен и

покорен московскому правительству. Дозволяя на вольной раде

избирать гетмана, Москва всякого утвердила бы, кого на раде

выберут, и всякого оставила бы и отдала на казнь, когда бы не

115

взлюбила его вольная рада. Что дозволено было излюбленному

выбором Бруховецкому сделать с Самкбм и Васютою Золотарен-

ком, то дозволили бы сделать и с самим Бруховецким в угоду

другому излюбленному новым выбором. Это знал и понимал Бру-

ховецкий. Дорошенко был опасен для Бруховецкого. Воевать с

ним было трудно, потому что левобережные козаки могли

передаться Дорошенку. Бруховецкий решился войти в союз и дружбу

с Дорошенком: гетман-боярин завел тайные сношения с

правобережным гетманом! Когда они возникли - не знаем, но в то время

как Дорошенко вел переговоры с Дубенским и Тяпкиным, велись

у него сношения и с Бруховецким через посредство иеромонаха, по прозвищу Якубенко. Дорошенко письменно и словесно через

своего посланца передавал Бруховецкому, что охотно уступит ему