Чтение онлайн

Суховеенка ласково, признал его гетманом, отправил вместе с ним двух

салтанов с ордою и написал Дорошенку приказание, чтоб тот шел

с войском на левый берег Днепра для соединения с Суховеенком.

Но Дорошенко не расположен был ни уступать Суховеенку

гетманской власти, ни повиноваться хану. Однако, честолюбивого гетмана.

Дорошенка известие о Суховеенке пробрало до души. Он отправил

в левобережную Украину своего брата Григория, а сам, в первых

числах сентября, стоял станом у Сокирной с полками: Уманским, Черкасским, Тарговицким, Белоцерковским, Паволоцким, Корсун-

ским, Чигиринским, Кальницким и с наемным охотным, называвшимся Серденецким, иначе Сердюцким (как должно думать, по

имени первого полковника этого полка Сердени). Он сносился с

киевским воеводою Шереметевым через отправленного последним

старца Киево-Кирилловского монастыря Иезекииля, обличал перед

ним коварство епископа Мефодия и расточал уверения, что все

правобережное козачество желает поступить под державную руку

великого государя. В это время, будучи с монахом Иезекиилем

наедине в шатре своем, Дорошенко вынул из ножен саблю и говорил: <не зарекаюсь этою саблею перевернуть весь Крым вверх ногами, как дед мой с четырьмя тысячами весь Крым в ничто обернул, а

Калга еще у меня в руках!> Произнося эти слова, Дорошенко

скрежетал зубами и продолжал: <я пойду за Днепр войною, только не

против царских ратных людей, а против своего нового недруга

Суховеенка, поставленного ханом в гетманы. У него печать от

крымского хана не такая, какая всегда была в Запорожском Войске -

человек с мушкетом: у него на печати - лук да стрелы. Вот я и

пойду на сокрушение этого лука и этих стрел, не все запорожцы за

Суховеенком, а только одна половина их, другая - за мною!

Писали ко мне те запорожцы, что не хотят Суховеенка в гетманы: просят, чтобы я шел к Днепру, где соберется чернецкая рада, а они Сухо-

веенковы стрелы и лук его изломают!> Отцу Иезекиилю передавали

. козаки, будто Дорошенко так разозлился на крымского хана за

ласку к Суховеенку, что приходившего к нему посланца от салтана

Калги бил по щекам и говорил: <ск$жи своему салтану или

шайтану - ему то же будет, что тебе>. К Дорошенку приходили тогда

очень не милые для него вести: говорили, будто Суховеенко, по

своем избрании, посылал к турецкому падишаху просить

подтверждения в своем достоинстве; говорили даже, что Суховеенко сам

принял ислам. Но эти слухи ничем пока не подтверждались.

Левобережная Украина, тотчас после удаления Дорошенка, опять начала склоняться к примирению с Москвою. Ромоданов-

133

скнй, как только узнал, что с Дорошенком биться ему более не

приходится, двинулся к Нежину. Враждебные московской власти

козаки в то время добывали нежинский замок, где, запершись, сидел воевода Ржевский, и убежали, когда увидали за собою силы

Ромодановского, а за козаками вслед разбежались и нежинские

жители, и оставили <место> пустым. Ратные люди сожгли <место>.

Ромодановский двинулся к Чернигову, преследуя Многогрешного, оставленного от Дорошенка наказным гетманом. Наказный гетман

с часу на час ждал, к себе обещанной Дорошенком помощи, посылал к нему гонца за гонцом и, наконец, как он сам после

говорил, получил, уже дошедши до Чернигова, от Дорошенка

ответ: <обороняйтесь сами>.

Ромодановский с войском пришел к Чернигову; государевы

ратные люди уже зажгли крайнюю часть Чернигова, так

называемое <нове место>, и беспокоили гранатами средину, носившую

название <етаре место>. Тут Демьян Многогрешный послал Ромо-

дановскому сказать, что не будет биться и сдает Чернигов.

Ромодановский отнесся к предложению дружелюбно, выпустил

Многогрешного с его козаками, а сам вошел в Чернигов и соединился

с Толстым, освобожденным таким образом от долгой осады.

Демьян Многогрешный ушел в Седнево; там свиделся он со

стародубским полковником Рославцем или Рославченком. Между

ними был брошен первый зародыш примирения с Москвою. Оно

развилось вслед затем таким путем. В Гадяче между

малороссиянами, которых Бруховецкий держал в заточении, был родной

брат Демьяна Многогрешного, Василий; его держали в тюрьме в

Гадяче за то, что он вогнал в гроб побоями жену свою, а за

Неделю до своей смерти Бруховецкий отправил его в местечко

Веприк. Начальствовавший в Гадяче после Бруховецкого Андрей

Дорошенко призвал Василия Многогрешного к себе и велел ехать

к гетману Дорошенку, который тогда, тотчас после убийства

Бруховецкого, . шел в поход под Котельву. Но Василий Многогрешный

сообразил, что заднепровский гетман ополчается против Москвы, а с Москвою не сладит, и тогда нехороша станется с теми, о

которых откроется, что они враждовали с Москвою. Вместо того, чтоб ехать к гетману Дорошенку, Василий поехал в Никольский

монастырь, находившийся между Коропом и Сосницей, и на пути

своем в Короле съехался с Матвеем Гвинтовкою, который, по

приказанию Бруховецкого, сидел в тюрьме в Нежине, а после

убийства Бруховецкого освободился и уезжал в Короп. Оба, Василий

Многогрешный и Матвей Гвинтовка, посоветовались между собою

и нашли, что всего лучше и безопаснее вернуться на прежний

путь и помириться с Москвою. Они отправились к Демьяну в

Седнево и узнали, что Демьян так же думал, как и они. Поехали

в Новгород-Северский вместе с Демьяном; туда съехались и не-

134

которые другие старшины левобережной Украины. В том же

городе жил архиепископ Лазарь Баранович, человек очень

уважаемый не только в Малороссии, но и во всей России.