Чтение онлайн

версты от города.

V

Отношения московского правительства к Дорошенку

после глуховской рады, - Архимандрит Гизель

ходатайствует за Тукальского.
– Рада на реке

Расаве.
– Отзывы о Турции в письмах с правой

стороны.
– Сообщения в Москву статьи условий

подданства Дорошенка Турции.
– Многогрешный

пытается склонить Суховеенка на царскую сторону.
–

Суховеенко снова угрожает Дорошенку.
– Переговоры

с Дорошенком об отпуске воевод.
– Дорошенко

посылает на левую сторону Гамалею и Манжоса.
–

Козловский сменяет в Киеве Шереметева.

Как ни противно должно было показаться Дорошенку избрание

Многогрешного, но московское правительство продолжало

показывать правобережному гетману дружелюбные отношения. В грамоте, посланной к нему от 26-го февраля, царь похвалял его за то, что он

не отдал татарам взятых воевод и просил Дорошенка отпустить их.

В марте киево-печерский архимандрит Гизель, посылая царю

Алексею Михайловичу в дар книгу свою о покаянии, под названием

<Мир человека с Богом>, пытался расположить царя в пользу мит-

165

рополита, Иосифа Тукальского, друга Дорошенкова, на которого в

Москве смотрели подозрительно. <Повели, государь, этого доброго

мужа посадить на митрополии в Киеве и надобное прокормление

сану его показать. Надеемся, что у Козаков тогда шатости не будет, и не станут они склоняться к соединению с турками, если

митрополит, по своем сане, будет сидеть в Киеве, да он и вашему

царскому величеству не окажется безпотребен; он муж зело ученый, рассудительный, искусившийся во всяких гонениях и иноверных

наветах>. Иннокентий Гизель в то же самое время силился

помирить с митрополитом Иосифом Тукальским архиепископа Лазаря

Барановича, которого письменно упрекал за то, что Лазарь

возбуждал неблаговоление к митрополиту и царя Алексея Михайловича, и

московских государственных людей, а в своей епархии запрещал

молиться за митрополита, тогда как митрополит всегда в

богослужении поминал архиепископа Лазаря, хотя и не признавал за ним

титула местоблюстителя. Митрополит, по уверению Гизеля, искренно желал присоединения правобережной Украины к царской

державе и располагал к этой мысли своими советами тамошних

генеральных старшин. Сам Тукальский апреля Ю^го писал к царю

Алексею Михайловичу, просил, чтоб ему дозволили водвориться в

своей митрополии и расточал желание, чтоб весь православный

русский народ, находящийся теперь во власти Речи Посполитой, присоединился к московской державе, с сохранением своих

стародавних прав и обычаев.

При всех таких посланиях и отзывах, дружелюбных к

московскому престолу, стремления Дорошенка и Тукальского

противоречили видам тогдашней московской политики. Дорошенко и

Тукальский изъявляли желание повиноваться царю, - но не терпели

Андрусовского договора, пресекавшего политическую и

правительственную связь двух половин Украины; Москва же обязалась

признавать Днепр чертою предела между Россиею и Польшею и

слышать не хотела ни о каких народных требованиях единства

Украины, противоречивших смыслу Андрусовского договора.

Задушевным желанием правобережного гетмана и митрополита было, чтоб козачество и с ним вся Украина, признавая над собою власть

царя, ненарушимо пользовались своими национальными правами и

обычаями, а у Москвы на счет этого было иное желание - желание

строгого подчинения, которое бы со временем повело к

уничтожению всякого различия между Малороссией и Великороссией.

Москва рассчитывала, что если в Украине ненарушимо будут

сохраняться все ее национальные особенности, то Украина не всегда

может быть крепко привязана к Москве; напротив, такой или иной

шаг московского правительства, вынуждаемый обстоятельствами, может произвести раздражение и вызвать появление измены в

Малороссийском крае. Опыты политического непостоянства, повторя-

166

ясь один за другим, упрочили в Москве недоверие к Украине, и

люди, заявлявшие себя в Украине горячими сторонниками

национальных прав, не могли возбудить к себе расположения в Москве.

О митрополите Тукальском составили там понятие, как о

стороннике Дорошенка, как о человеке, ценящем выше всего местные

интересы своей родины, а потому в Москве не могли принять его

просьбы о своем переезде в Киев; поводом к отказу митрополиту на

его просьбу выдумали такое основание: между московским и

польским государями договорено быть съезду полномочных послов, и на

этом съезде будут рассуждать о Киеве; когда этот съезд состоится

и. что на нем будет постановлено, о том митрополит будет извещен.

И Дорошенко Москве и Москва Дорошенку выражали взаимное

дружелюбие, но искренности между ними не было нимало. Не

доверял Москве Дорошенко после того, как Москва, подбивши Брухо-

вецкого просить о введении в Малороссии воевод, и после того, как

?уже последовала народная расправа с этими воеводами, всетаки не

хотела слышать о том, чтоб их вывести из края и предоставить ко-

закам самим собою управляться. Не доверяла и Дорошенку Москва, когда к ней приносились вести о двусмысленных и зловещих

сношениях Дорошенка с турецким султаном. У Дорошенка 12-го марта

происходила близ Корсуна, на речке Расаве, рада, о которой

приходили в Москву неясные и даже противоречивые слухи; из них, однако, выводили такое заключение, что в правобережной Украине

существует намерение сойтись дружелюбно с Турцией. ЭтаГрада

тянулась до десяти дней. На этой раде было до пятисот человек

Козаков правого берега Днепра и человек двадцать из левобережных

полков. Подосланные туда Шереметевым киевские козаки видели и