Руины стреляют в упор
Шрифт:
Володя поднял опухшие веки и слабо, беспомощно улыбнулся.
— Выродки, звери, — кричала Ольга Федоровна, — дайте мне хоть с сыном проститься...
— Ничего, на том свете встретишься, — издевательски проговорил палач, набросив ей петлю на шею.
В то же мгновение другой фашист затянул петлю на шее мальчика. Машины рванулись с места, и двое безвинных — мать и сын — судорожно затрепетали в воздухе.
А неподалеку, на боковой аллейке, стоял предатель Борис Рудзянко со своим шефом из Абвера — военной фашистской контрразведки. Шеф говорил новому холую:
— Любуйся на дело своих рук и хорошо запомни, что коммунисты не простят тебе этого. Теперь у тебя только одна дорога — с нами. И служить ты будешь всей душой. Если что-нибудь сделаешь не так, я собственной рукой с наслаждением застрелю тебя. Заруби себе это на носу.
Предатель ничего не ответил. Он знал, что шеф выполнит свое обещание.
В вершинах могучих тополей, кленов и ясеней пронзительно свистел ветер. По небу плыли низкие, грязные тучи, начал моросить мелкий холодный дождь вперемежку со снежной крупой.
Город коченел от холода и бесприютности.
Трудно определить, что наложило свой отпечаток на юго-восточную окраину Минска за Червенским рынком: может, река Свислочь, которая прихотливо вьется в низких, заросших осокой берегах, может, железная дорога, что проходит почти по самым огородам. Такая же окраина, как все, и вместе с тем не похожа на другие. Тут господствует какая-то особенная тишина, провинциальность. Кажется, что это не часть города, а большая старая деревня с одноэтажными домами, заборами, цветами и садиками. Окна в домах — с украшенными узорной резьбой наличниками. С первого взгляда дома здесь как близнецы, но если внимательно присмотришься, то увидишь, что все они совершенно разные, как и их хозяева.
Особенно сильно напоминает деревню Луговая улица. Незамощенная, с травой на обочинах, она неожиданно упирается в самую Свислочь, затем круто поворачивает вдоль берега. Володя Омельянюк должен был хорошо присматриваться, чтобы не минуть дом, куда его пригласили подпольщики.
Вот и нужный номер. Через калитку Володя попадает в небольшой тесноватый двор. Настороженный взгляд замечает все, что может пригодиться в трудный момент. Возле сарайчика — запасной выход. В случае налета полиции можно прыгнуть через изгородь в сад, а оттуда — на берег Свислочи.
День стоял серый, холодный. Сырой ветерок пронизывал насквозь. Но Володя не обращал внимания на это. На душе было светло, радостно. Наконец установлен контакт с подпольщиками других районов Минска. Сегодня — первое объединенное собрание, на котором силы коммунистов города будут собраны в единый кулак.
Не один Володя ждал наступления такого момента. Много раз об этом говорил он со Степаном Зайцем, с Николаем Шугаевым, Арсеном Калиновским, Василем Жудро. Рассуждали и так: пока не установится связь с подпольным горкомом партии, взять на себя его функции и самим возглавить борьбу советских патриотов Минска.
Хотя домик, куда шел Володя, находился в городе, он очень напоминал чистенькую деревенскую хату. Сразу же из коридорчика Володя попал в столовую. Здесь разделся, повесил шляпу на длинный гвоздь, торчавший в стене, пригладил волосы. Почти вся стена была обвешана мужскими пальто, ватниками, куртками.
«Неужто опоздал? — подумал Володя. — Это уже совсем негоже...»
— Пожалуйста, туда... — показала хозяйка еще на одну дверь, из-за которой доносился приглушенный говор.
Володя открыл ее. Она вела в небольшую комнату, видимо спальню. Там уже сидели люди. Некоторых он хорошо знал: были здесь Степан Заяц и неразлучные друзья Вася Жудро и Саша Макаренко. Но некоторых он видел впервые. Ни с Константином Григорьевым, ни с Георгием Глуховым, ни с Николаем Демиденкой прежде ему не приходилось встречаться.
Пожав всем руки, он примостился возле Васи Жудро на кровати. Кровать была большая, на ней сидело большинство присутствующих. За столом еще стоял диван, но на него никто не хотел садиться — это было как бы председательское место.
Почти следом за Володей в комнатку вошли еще три человека. Первый из них — смуглый, атлетического склада мужчина — сразу бросился в глаза Володе. Во всей его фигуре, в уверенных движениях, в проницательном взгляде больших черных глаз чувствовалась крепкая воля и большая физическая сила.
Это был, как потом узнал Володя, Исай Казинец. С ним пришли Вячеслав Никифоров и Василь Бурцев. Молча пожав всем руки, Казинец сел за стол. Рядом с ним на диван опустился высокий белесый Никифоров. Он вытащил из кармана какие-то бумаги и начал писать.
Казинец окинул присутствующих вопросительным взглядом.
— Ну, товарищи, пора начинать...
Никто не возражал, но и не выразил своего согласия. Все молчали, ведь только Казинцу и Никифорову было известно, кто приглашен на эту встречу и все ли пришли.
— Для конспирации давайте установим для каждого из нас кличку. Моя будет — «Победит»... и еще «Славка». В дальнейшем звать друг друга будем только по кличкам...
И против этого никто не возражал — предложение правильное.
— Уже много времени и я и товарищи, с которыми я тесно связан, ищем подпольный горком партии. Не может быть, чтобы в таком большом городе, в котором осталось сто пятьдесят тысяч населения, не эвакуированные на восток предприятия с их большими рабочими коллективами, не было оставлено подпольное партийное руководство. Наши поиски не дали пока что никаких результатов. Однако в городе кто-то действует кроме нас: распространяет листовки, уничтожает фашистов, выводит из строя связь и паровозы. До сих пор мы выявили только небольшие группы советских патриотов, действующие без единого плана. Теперь почти все эти группы объединены. Поэтому я говорю не только от своего имени. Лично я наладил связь с гетто, где создана довольно большая партийная группа. Между прочим, там есть один товарищ — «Скромный» [1] , который когда-то работал в Коминтерне. Он познакомил меня с принципами организации подпольных коммунистических партий в капиталистических странах. Мне кажется, что мы можем использовать этот опыт.
1
Г. Д. Смоляр — один из руководителей партийной подпольной организации гетто, бывший подполыцик в Западной Белоруссии.
Говорил Славка спокойно, ровно. В его голосе чувствовалась большая внутренняя сила.
— Нам необходимо самим создать централизованное руководство, обеспечить строгую конспирацию в подпольной организации.
— Но будет ли правомочной наша организация? — неожиданно прервали его товарищи. — Ведь ее никто не утверждал, никто не давал нам никаких полномочий...
— Полномочия? — переспросил Славка и горячо продолжал: — Вот они, наши полномочия!
Он вытащил из бокового кармана пиджака сложенный вчетверо листок пожелтевшей бумаги, осторожно разгладил его на ладони и показал всем. Это была листовка, сброшенная советским самолетом.
— Вот он, наш мандат. Мы нашли листовку, напечатанную в Москве.
Славка прочитал вслух то место листовки, где говорилось, что на оккупированной фашистами территории необходимо создать подпольные парторганизации, партизанские отряды, диверсионные группы, все делать для того, чтобы у врага земля горела под ногами.