Руины
Шрифт:
Он отодвинул для меня стул, прежде чем занять место рядом. Я тяжело вздохнула, скрестив ноги под столом, чтобы хоть немного унять непрекращающуюся дрожь в теле. Часть меня надеялась, что меня посадят в другом конце комнаты, чтобы я могла обрести контроль над своим предательским телом. Но, когда он уселся рядом, все мое внимание было сосредоточено лишь на нем. Каждый вдох, каждое изящное движение его рук, когда он приветствовал окружающих, заставляли нервы звенеть.
— Миледи, — раздался голос Мекруцио с другого конца стола. — Как прошла сегодняшняя тренировка с Его Светлостью?
Невозможно было не улыбнуться в ответ на широкую, лукавую, полную тайн ухмылку Мекруцио. Судя по тому, как громко мы спорили во время тренировки, неудивительно, что окружающие знали о наших занятиях.
Рядом со мной рука Рена скользнула вниз по его бедру так, что я почувствовала жар его ладони. Я громко сглотнула.
— Она сильна, намного сильнее, чем ты или я, — ответил Рен, когда я замешкалась на секунду дольше, чем следовало, и его рука скользнула обратно вверх.
Улыбка Мекруцио стала ещё шире, он перевёл взгляд с Рена на меня, а затем поднял свой кубок. Я повторила его жест, сделав большой глоток тёплого, пряного вина.
— Возможно, вскоре Вы сможете уложить Его Светлость на лопатки. Великие Матери знают, что ему это нужно.
Я поперхнулась, почувствовав, как румянец заливает щеки, быстро поставила кубок на стол и прижала салфетку к губам. Вокруг нас раздался смех — Мекруцио явно повеселил всех.
Тёплая ладонь мягко похлопала меня по спине, и я застыла.
— Ты в порядке? — прошептал Рен достаточно тихо, чтобы никто вокруг не мог услышать. Его сладкое дыхание коснулось моей щеки.
— Да, спасибо, — ответила я, глубоко вдохнув раз, другой.
Одним пальцем он провёл линию вдоль моей шеи, и я, казалось, забыла, как дышать. Но прежде, чем я успела по-настоящему оценить это чувство или умолять его повторить, прикосновение исчезло, оставив за собой бушующий пожар.
Ночь планировала быть долгой.
* * *
Если была какая-либо вероятность вспыхнуть от переполняющих эмоций, я была уверена, что этим вечером такое вполне могло случиться.
Ужин был одновременно приятным и, в то же время, слегка ошеломляющим. Разговоры за столом были очень шумными, смех Торна гремел по комнате, как раскаты грома. Рен большую часть времени общался с теми, кто сидел ближе всего, хотя казалось, что он больше предпочитал наблюдать.
Димитрий сидел по другую сторону от Рена. Это был первый раз, когда я видела его без шлема. Чувство, похожее на тоску по дому, сжало мои рёбра. Он был практически точной копией Драйстена — от широко расставленных глаз до мягкого изгиба губ. Но дело было не только во внешности. Его манеры, то, как он держал нож и вилку, как разрезал кусок оленины и закрывал глаза, пережёвывая, всё это казалось таким знакомым.
Я хотела спросить, есть ли у Димитрия брат, но каждый раз, когда открывала рот, взгляд Рена скользил ко мне, и все мои мысли странным образом испарялись. Время от времени он немного двигался, касаясь своим бедром моего колена, от чего ноющее ощущение в моем теле вновь возвращалось, и я уже была уверена, что просто скончаюсь на этом месте.
Сидеро сидел по другую сторону от меня, заполняя пробелы в моих знаниях о душах и богах, которые присутствовали за столом, или вовлекая меня в разговор с Лукасом, с которым он беседовал до ужина. Души не ели, но Лукас с лёгким вздохом восхищения смотрел, как разрезали жаркое, мечтательно описывая блюда, по которым он скучал.
Но даже этот отвлекающий разговор не мог полностью отвести моё внимание от Рена. Я чувствовала каждое движение — как его рука случайно касалась моей, как его аромат, смесь пепла и сандала, пробивался сквозь богатые пряности блюд передо мной.
Я не знала, испытывает ли Рен то же, что и я. Хотя его рука время от времени сжимала нож чуть сильнее, чем нужно, его горло подрагивало, когда наши ноги случайно касались друг друга, но кроме редких взглядов он никак не показывал, что его тоже захлёстывало это невыносимое напряжение, эта тяжёлая потребность, которую я чувствовала каждой клеткой.
Ужин наконец подошёл к концу, гости начали расходиться, и я с облегчением поспешила подняться, как только Торн отвлёк внимание Рена. Мне нужно было убраться от его обжигающей близости как можно скорее.
Потому что правда заключалась в том, что я не знала, что это значит — эта тоска, это желание. Конечно, я понимала, что меня тянет к нему, но почему? Я сказала ему раньше, что умираю с голоду, и это была правда в более, чем одном смысле. Но разве я настолько изголодалась по вниманию и прикосновениям, что готова была принять их от кого угодно? Или это желание касалось только его?
Я вспомнила единственный раз в своей жизни, более полутора веков назад, когда я почувствовала это мимолётное желание. Тогда я тоже думала, каково это — прикоснуться губами к другому человеку, почувствовать тепло объятий. И закончилось это криками, застрявшими в моём горле, и пеплом, унесённым ветром. После этого я поняла, что это никогда не будет возможным. Моя жизнь должна была состоять только из фантазий.
Но теперь?..
— С вами всё в порядке, миледи? — спросил Сидеро, вставая, чтобы проводить меня из-за стола в коридор.
Я оглянулась через плечо, испытывая облегчение от того, что Рен не заметил моего ухода.
— Да, конечно, спасибо. Я… Мне нужно побыть одной. Думаю, я проведу некоторое время в библиотеке.
Сидеро кивнул и одарил меня лёгкой улыбкой.
— Я рад, что Вы пришли, Оралия, — мягко сказал он, кладя руку мне на плечо в утешительном жесте, прежде чем ускользнуть прочь.
Я вздохнула и пошла в противоположную сторону. Библиотека находилась недалеко от обеденного зала, и я знала, что она будет пуста, так как большинство обитателей замка сейчас находились либо в своих комнатах, либо в трапезной.
С мягким выдохом я распахнула двери и почувствовала запах пергамента и кожи, который так любила.
Быстро пройдя по одному из узких проходов между книжными полками, я опустилась на небольшой диванчик у большого окна. Я не была уверена, почему пришла сюда, а не в свои покои. Но тишина помогала собраться с мыслями, попытаться стереть воспоминание о его губах, коснувшихся моей ладони, унять жгучее желание, тлеющее глубоко внутри.
Я провела руками по лицу, убирая волосы на одно плечо, открывая шею. Ткань платья скользнула по моим бедрам, вызывая раздражающий зуд, который я не могла игнорировать. Не в силах остановиться, я провела рукой вниз по корсажу, сквозь разрез в юбке, предназначенный для быстрого доступа к оружию, если это потребуется.
Но прежде, чем мои пальцы коснулись кожи бедра, я вздрогнула. Дверь с громким стуком распахнулась, затем захлопнулась со щелчком, и тихий шепот магии запер замок.
С моего места я прекрасно видела уголок для отдыха перед большим камином. Моё дыхание замерло, когда в поле зрения ворвался Рен, тяжело бросившись в кресло и опустив голову в ладони.