Чтение онлайн

Выпьем. Наливайте. Помянем Коллективу Львовну... Лимончика попрошу... Спасибо. Но насчет царства небесного не знаю. Думаю, мадам в другом месте, где и нас с вами ждут-ожидают...

Значит, я слышу от вас только "нет!". Третью жемчужину - белую - вы не преподнесли на черной бархотке доктору, давшему заключение о смерти? Нет. Хорошо. Нет - так нет. Пошли, позагораем, старый нильский крокодил! Анаконда вы моя прожорливая! .. Акула тигровая! .. Крыса!

Значит, вы убеждены, что ваша позиция в этой нашей партишечке предпочтительней?.. Ничью предлагаете. Вы, может быть, мысленно и проклинали эту бабу, и смерти ей всячески желали, но лично покуситься на чужую жизнь вы - ни-ни. Да и медицинское заключение не туфтовое, подпись не подделана, доктор Вигельский, приведи я его сейчас за рога в это стойло, откажется от подозрений в два счета. На наличие в этом деле всяких корыстных мотивов вам начхать... Мотивов может быть миллион. Без прямого доказательства вашего участия в убийстве сей миллион - не миллион, а старая гандошка... Затем, срок давности истек. Истек... Ничью предлагаете?.. Нелегка моя позиция. Нелегка. Разрешите мне еще немного помозговать над ней?.. Я очень уж выиграть хочу. Прямо зубы чешутся! .. А вот на кой хрен мне так хочется выиграть, я вам не отвечу. Партишечка продолжается... Я вам забыл рассказать, извините, но не могу отделаться от той мизансцены на Красной площади, как после Сталина подводят ко мне Вышинского. Вот кто похож был на крысу! Серая мордочка с белыми глазами. Казнить даже тошно такую крысу. Ну, говорю, сучара, ну, фурункул хронический, клади крысиную свою голову на плаху, испогань место казни и руки такого палача, как я! .. А он и говорит:

– Позвольте, товарищ, простите, гражданин Палач, спросить вас, за что? За что вы хотите привести незаконный приговор в исполнение? Я требую вызвать к плахе прокурора по надзору! За что вы обезглавливаете нашу юстицию в моем лице? За что?

– За блядское и хамское отношение к презумпции невиновности, - отвечаю я и... а-ах! .. Мимо! .. Еще раз а-ах! .. Снова мимо. Только на третий раз отшваркнул крысиную голову.

– Рука!.. Рука! Очнись!
– это меня мой шеф растолкал, вывел из сладких грез.
– Ты, - говорит, - давай, не гори на работе, а то сгоришь. Сейчас не тридцать седьмой. Пора на нормированный день переходить. Пошли на банкет к Берия.

– Пошли, - говорю, - на банкет к Берия.
– И, действительно, пошли мы тогда на банкет к Берия...

Вы не верите, что я, да и не один я, знал, предчувствовал и, более того, был уверен, что при таком ходе событий, при явном охмурении Сталина Гитлером, через пару лет начнется война. Причем такая жуткая, что отца и мать я забывал, когда прикидывал, во сколько жизней, рук, ног, глаз, яиц, подбородков, желудков, коров, свиней, овец, домов, слез, страданий, нечеловеческих мучений, квадратных километров, центнеров, алмазов, музеев, деревьев и прочего неисчислимого добра обойдется эта война несчастному нашему народу... Вы не верите, что я знал? .. Знал!!! Знал!!!

Помолчите. Вы обнаглели. И вы тоже знали про войну. Крысы такие дела чуют не хуже осведомленных палачей. Знали и готовились к войне по-своему. Обдумывали систему хищений на мясокомбинатах, способы реализации похищенного, подбирали кадры, подставных лиц, сконструировали тройную страховку, завели шашни с медициной. Это - для белого билета... А вот доктор Вигельский, подписавший медзаключение о смерти Коллективы Львовны, утонул в проруби первого января 1940 года, якобы по пьянке... Я не верю в вашу непричастность к его гибели. Но вопросом этим мы заниматься не будем. Вигельский был плохим врачом и неинтеллигентным человеком. Он и получил свое. Надо было знать, с кем связываешься и на что пускаешься... А из-за крупных жемчужин погибали личности более интересные, чем Вигельский.

Раскалываться по-прежнему не желаете?. . Нет. На вашей совести смерть Коллективы?.. Хорошо. Двинемся дальше... Кстати, визу вашей супруге, дочери и зятю не продлили по моему указанию. На днях они простятся с прекрасной Францией и отбудут на родину. Они нужны мне здесь! . . Зачем? Если расколетесь, скажу... Не хотите - двинемся дальше.

42

Сталин тогда действительно заехал за мной ровно в десять ноль-ноль на черном "Линкольне". Сзади ехала охрана, разбившая, как я сразу понял, окружающее пространство на секторы и аффективно прощупывавшая их якобы всевидящими глазами. Порыв ветра, разметавшего вдруг подзаборный кустарничек, привел охранников в неописуемый ужас. Второй автомобиль рванулся с места и встал между кустиками и "Линкольном" на случай, если в кустиках залегли агенты японской разведки. В тот год именно она была страшной фавориткой нашего вождя...

– Поехали, - сказал, усмехнувшись, Сталин.
– Уже в штаны наложили. Это Сталин должен их охранять, а не они Сталина. Верно, Рука?

– Должно быть, - отвечаю.
– Бздиловатых коней видать за три версты.

Мчим по Минскому шоссе, а впереди нас на пробке радиатора, привстав на задние лапы, летит блестящая на солнце металлическая собака, и Сталин глаз с нее не спускает, и спокойно ему от скорости и оттого, что собака летит не навстречу ему, как вчера в лесу, а от него, над шоссе, к Москве, к Кремлю, летит, рассекая воздух грудью и перебирая стройными лапами... Молчит Сталин, и я молчу. Я думаю: видит меня сейчас отец покойный Иван Абрамыч или не видит? И если видит, то что он сам обо всем этом думает и что хотел бы сказать по этому поводу?.. Замочить, может, мне с одного удара Сталина? .. Не отвечает Иван Абрамыч. Нет, думаю, не надо Сталина замачивать. Всех вождей не замочишь. Да и говна такого сейчас хоть пруд пруди. Десять Сталиных за его место начнуть грызть друг другу глотки... Я лучше сначала с Понятьевским отрядом разделаюсь, потом с самим Понятьевым, потом с сынишкой его, а уж потом примусь за остальную чуму. .

– О чем думаешь, Рука?

– Думаю, Иосиф Виссарионович, что в органы мне надо. Подучиться и туда. Там мое в это время место, хотя и от службы при вас не отказался бы.

– Может быть, на партработу? Нам кадры нужны как вертела для шашлыков. Подумай, Рука.

– Нет! В органах я пригожусь получше, - отвечаю и показываю Сталину свою ручищу.
– А на партработу пусть Пашка выходит.

– Пожалуй, ты прав, Рука. Только скажи: почему ты так рвешься в Чека? Кого ты ненавидишь?

– Не знаю, - говорю, - кого лично ненавижу, но чувствую вокруг себя такую... силу, в общем, которую надо, как бешеную собаку - об ствол и мозги вон!.. Извините, если что не так, - сказал я это и перетрухнул, но, как оказалось, попал в точку.

– Наоборот! Именно так, Рука! Я тоже чувствую эту силу, мешающую жить людям, либеральничаю с ней, но дни ее сочтены. Сочтены! Я только не хочу уподобиться той небезызвестной собаке, которая, возомнив себя Немезидой, не приняла во внимание такой решающий фактор, как ты, Рука... А учиться тебе на чекиста нечего. Опыт научит. Была бы цель. Цель же тебе ясна. Интуитивно ясна. Это - залог нашей победы. Детали твоей и тысяч таких, как ты, Сталин странно усмехнулся, - взаимозаменяемых в работе товарищей уточним в будущем, в процессе работы... Сейчас в ЦК в параллельном с моим кабинете ты будешь сидеть, смотреть в амбразуру и внимательно слушать. Если в моей фразе проскользнет вдруг собачья тематика, знай - я говорю с врагом, дни которого сочтены. Не удивляйся, - Сталин весело хлопнул меня по коленке.
– Поводов для удивления будет немало. А первым твоим делом должно быть дело о хозяине немецкой овчарки по имени Альфа... Но не будем забегать вперед, как эта симпатичная собака на пробке моего радиатора... Посмотрим, Рука, по так называемым сторонам...

И вот, гражданин Гуров... Вы что, собственно, нахохлились? Думаете о прибытии родни?.. Прикидываете, что вам может выгореть от такой масти?.. Лихорадит? Ищете варианты? Я уже уведомил вас ранее о том, что постарался свести к нулю вероятность вашего избавления. Подтверждаю это еще раз. Ровно двадцать секунд, а то и меньше понадобится мне для того, чтобы пустить вам пулю в рот или в лоб при какой-нибудь случайности... Рябов Притарань, пожалуйста, самого старого коньяку. Согрей слегка. Он посильней нитроглицерина расширит ваши сосудики. . . Пейте. Не берегите здоровья. На хера оно вам сдалось?

И вот сижу я в небольшой комнатушке для отдыха и, возможно, амурных дел Сталина. Смотрю в прибор типа перископа на то, что происходит в его кабинете. Слышимость прекраоная. Акустики потрудились на славу...

Деловой был человек Сталин, деловой! Звонил. Распекал. Шутил. Пер на буфет. Иезуитствовал. Брал трубку. Бросал. Нажимал кнопки: вызывал помощников. Закуривал. Пил чай. Подписывал. Смотрел на карту мира. Ходил из угла в угол. Снова звонил. Снова брал трубку. В сортир сходил. Вернулся пободревшим. Но все это - херня. Он привез меня . к себе не за тем, чтобы я за ним наблюдал и передал впечатления потомству.

Лица многих людей, входивших в кабинет, были мне знакомы по портретам, газетным и журнальным фотографиям. Вот, звякнув шпорами, прошел по ковровой дорожке Ворошилов, Показал Сталину макет какого-то противопехотного капкана. Попадают в него сразу сорок три человека. Испытания прошли более чем успешно. В контрольный кап кан попало сорок пять с половиной человек.

– Пошел ты, Клим, к ебени матери со своими изобретателями-шизосррениками. Мне сейчас не до твоих капканов! А я понимаю, что этому идиоту ничего не грозит. Свой человек. За ним в кабинет, корча из себя самостоятельную личность, ввалился Бухарин. Стал пороть чушь о ликвидации противоречий между городом и деревней.