Чтение онлайн

– Пришел господин Хруст, и я сообщила об этом Михаилу Рудольфовичу.., дело в том, что господин Хруст очень не любит ждать, тем более, что он заранее договорился...

– Ясно, - проговорил Ананасов, при этом он опрометчиво кивнул, отчего его несчастная голова едва не отвалилась.

– Так вот, Михаил Рудольфович ничего не ответил, и это мне показалось подозрительным...

– Еще бы!
– на этот раз капитан воздержался от неосторожных движений. А что же вы к нему сразу в кабинет не вошли?

– Дело в том, - девица слегка оживилась, - что Михаил Рудольфович очень не любит.., то есть не любил, когда его прерывают.., когда к нему входят без разрешения. Но и господин Хруст начал нервничать.., поэтому я еще немножко подождала и все-таки вошла в кабинет.., а там.., а тут...
– девица не выдержала и наконец со вкусом зарыдала.

– Не ревите, я сказал!
– прикрикнул на нее Ананасов и снова схватился за голову.
– Вот, блин, свидетельница попалась! Да что же вы так убиваетесь? Он вам что - родственник или, может быть, любовник?

– Да вы что?
– возмутилась секретарша сквозь слезы.
– Как вы могли так подумать? Ему ведь было очень много лет!

– Разные старички бывают, - капитан пожал плечами и, заглянув в свои записи, добавил:

– Да и не так уж много - всего-то пятьдесят пять...

С точки зрения свидетельницы что пятьдесят пять, что девяносто пять одинаково глубокая старость, но спорить с суровым милицейским капитаном она не стала.

– Итак, - с омерзением глядя на нее, продолжил Ананасов, - что вы увидели, войдя в кабинет потерпевшего?

– В чей кабинет?
– испуганно переспросила девица, перестав рыдать.

– Потерпевшего, нотариуса Штакен... Штокенвассера!
– с трудом выговорил измученный похмельем капитан.

– Я увидела его.., потерпевшего.., на этом самом месте...

– А куда же делась эта.., как ее... Свиристенко?

– Свириденко, Калерия Ивановна Свириденко, поправила девица, - ее здесь не было.

– А окно было открыто?
– уточнил капитан.

– Открыто, - кивнула свидетельница.

– Ну, значит, упорхнула эта Свириденко через окно...
– тоскливо констатировал Ананасов.

– Не может быть!
– девица замотала головой, так что у несчастного милиционера зарябило в глазах.

– Почему это не может?
– Ананасов поморщился и опустил веки.
– Этаж первый, окно открыто...

– Вы ее не видели!
– воскликнула секретарша. Она старая и очень толстая! Она через окно не смогла бы!

– В состоянии аффекта люди способны на многое, - философски проговорил капитан, - на такое, что даже и не подумаешь.., а насчет возраста у нас с вами разные понятия...

Он на секунду задумался и вдруг удивленно спросил:

– Как, вы сказали, ее звали, эту Свиристенко?

– Свириденко, - снова поправила его секретарша, - Калерия Ивановна Свириденко.

– Вот черт!
– вскрикнул Ананасов и потянулся к телефону, бормоча себе под нос:

– Ну, Свириденок-то пруд пруди, а вот Калерия имя редкое...

Дозвонившись до родного отдела, капитан торопливо проговорил:

– Гудронов, ну-ка глянь, как фамилия вчерашнего трупа?

– Которого?
– с видимой неохотой отозвался Сеня Гудронов, которому тоже было чрезвычайно плохо после вчерашних дурацких экспериментов в духе Джеймса Бонда.

– Ну, с Московского вокзала.., тетка, которую в поезде зарезали, Черноморск - Питер?

– Сейчас, - Гудронов зашелестел бумагами, - а что это ты, Питиримыч, так завелся?

– Ищи, Гудронов! рявкнул капитан, неожиданно разозлившись. Дело в том, что он очень не любил свое церковно-славянское отчество. Все его сослуживцы хорошо это знали и старались попусту не раздражать капитана, Гудронов же допустил досадную промашку исключительно с похмелья.

– Вот, - проговорил наконец Сеня, - нашел. Свириденко фамилия того трупа.

– Свириденко, а дальше?

– Свириденко Кавалерия.., то есть, блин, Калерия Ивановна, - зачитал Гудронов.

– Та-ак!
– проговорил Ананасов голосом, каким Отелло интересовался состоянием своего гардероба.
– Ты, Гудронов, ничего не путаешь?

– Интересно!
– обиделся Сеня.
– Я тебе официальный документ зачитываю, а ты сомневаешься!

В чем дело-то?

– Ты, Сеня, не обижайся, - на этот раз Ананасов понизил голос, - только этот вчерашний трупешник сегодня, судя по всему, сам человека замочил.

– Чего?
– недоверчиво переспросил Гудронов.

– Сказал бы я тебе, чего, да тут девушка рядом! капитан недовольно покосился на свидетельницу. Еще раз повторяю, для особо одаренных. Тут я на убийство приехал, нотариуса пришили, этого.., как, блин, его... Штукен... Штокенвассера, так вот последним, кто к нему в кабинет вошел, была Калерия Ивановна Свириденко.

– Ох, ни фига себе!
– воскликнул Гудронов. Это что же получается возвращение живых трупов?

– Это получается, Сеня, - с грустью проговорил Ананасов, - что не видать нам с тобой премии, как своих ушей!

– Ну ты подожди, подожди в панику-то впадать!
– перебил капитана Гудронов.
– Может, она правда не померла.., так, может, в бессознательном состоянии находилась, а потом очухалась?

– Ага, не померла!
– передразнил друга капитан.
– Васильич же смерть констатировал! Ее же прямо с вокзала в морг отвезли!

– Ну и что?
– не сдавался Гудронов.
– Васильич - тоже человек, тоже может раз в жизни ошибиться! А что в морг отвезли - может, она там на холодке-то и пришла в себя...

– И прямиком отправилась нотариуса мочить? недоверчиво отозвался Ананасов.

– А что? Может, у нее с ним счеты какие-то были...

– Ну, не знаю, какие там у них счеты, а только ты, Сеня, позвони на всякий случай в морг да аккуратненько уточни - на месте ли эта вчерашняя...

Кавалерия Ивановна.

– Меня же там за психа примут!

– Не примут!
– отрезал Ананасов.
– Тебя, Сеня, за сумасшедшего никто не примет, тебе сходить не с чего!

Сеня Гудронов никак не отреагировал на последнюю фразу, и капитан продолжил: