Чтение онлайн

— Которая ставит меня в неловкое положение!

Опять он мило улыбнулся.

— Отнюдь! Смею вас уверить, вы проведёте вечер весьма приятно. Кор Эслан — очаровательный собеседник… скучно вам не будет!

Мне не было скучно — старик оказался прав, и кор Эслан был действительно очень приятен. Красавец с серебряными висками, чеканным профилем и безвольною складкой губ. Породистое лицо, в котором ирония искупает надменность, а тайная неуверенность привычку повелевать.

Он встретил меня приветливей, чем я ожидал — не встал, конечно, но слегка поклонился и предложил мне сесть. Отпустил слугу и сказал неожиданно просто:

— Я многое слышал о вас, досточтимый биил Бэрсар, и, признаюсь, не всему верю. Надеюсь, вас не обидит, если я попрошу вас повернуться к свету?

— Как вам будет угодно, царственный кор.

— А в вас видна природа! — воскликнул он живо. — Старый род, а? И наверное не боковой… отросток, я это сразу чую. Старший сын или даже единственный. Так? Покажите руки! Да, кровь хороша, но работу чёрную знали. — Он притронулся к моей изуродованной ладони и заглянул в глаза. — Божий суд? Вы умеете делать золото из меди?

— Я равнодушен к золоту.

— Значит, эликсир вечной молодости?

— Нет. Только лекарство от голода и насильственной смерти.

— Понятно! Вы надеетесь вылечить Квайр?

— Я — скверный лекарь, царственный кор.

— И вы сами излечились от ненужных надежд?

— Я неизлечим. Именно поэтому я осмелился затруднить вас этой беседой.

— Значить, этот невозможный старец, гон Эраф, сумел и вас втянуть в игру? Но вы ведь уже не служите Калату?

— Я поссорился с акихом, а не с Квайром, царственный кор.

Он невесело засмеялся.

— Очень занятно, правда? Никто столь не печётся о Квайре, как иноземцы! Вы ведь с Калатом оба из Балга, я не ошибся? А я — насколько могу судить — чистокровный тарданец, без единой капли квайрской крови. И тем не менее вы, уроженец Балга, требуете от меня, тарданца, жертвы именем Квайра. Я ведь правильно все понял?

— Кроме одного. Не требую, а умоляю.

— И есть различие?

— А кто я такой, чтобы чего-то требовать от вас? Я просто пришёл к вам, как изгнанник к изгнаннику, чтобы поговорить о том, что важно и для вас, и для меня.

— О чем же?

— О благополучии Квайра. Как это ни занятно.

— Но вы же не станете отрицать моих прав на престол!

— Нет, царственный кор. По-моему, вы более достойны престола, чем ваш покойный брат.

Опять он нерадостно засмеялся.

— Хотите сказать, что я-то знаю своего отца? Не уверен. Все это мелочи, биил Бэрсар. Любой квайрский мужик имеет ровно столько же прав на квайрскую корону. И тем не менее, для всех очевидно именно моё право.

— Я сожалею об этом, царственный кор.

Он нахмурился.

— Это звучит оскорбительно, биил Бэрсар! Я настолько глуп и бездарен? Погряз в пороках?

— Простите ради бога, царственный кор! Я вовсе не хотел вас оскорбить! Я просто неточно выразился: я сожалею о том, что человек, столь достойный престола, не может сейчас воспользоваться своим правом, не погубив страну.

— А это ещё оскорбительней!

— Разве? Для времени благополучия и покоя я не пожелал бы себе иного государя. Но сейчас иное время, царственный кор! Или вы думаете, что Тибайен смирится с поражением?

— Тибайен тоже смертен.

— Вам его не достать. Его даже Огилу не достать, а в этом — вы уж простите! — он куда сильнее, чем вы.

— Единственные ваши слова, которые я могу принять без обиды! А всё-таки, биил Бэрсар, если я столь несостоятелен, как государь, почему ваш Калат так меня боится? Почему он подослал ко мне Эрафа… и вас?

— Потому, что вы можете победить, и это будет концом Квайра. Дело не в вас лично, царственный кор. Просто сейчас, чтобы выстоять, надо перевернуть весь Квайр. Перестроить армию, наладить торговлю, упорядочить налоги… выиграть войну. Нынче время жестокой чёрной работы.

— А если без обиняков: Калат — хороший правитель, я — нет?

— Откуда я могу это знать? Скажем иначе: Калат — проверенный правитель, вы… — я пожал плечами, и он усмехнулся. — Надеюсь, моя откровенность вас не обидела, царственный кор?

— Откровенность обижает только глупцов. Это единственное, в чём вы меня ещё не обвинили.

— И не обвиню. Не будь я столь уверен в вашем разуме, я не пришёл бы к вам.

— Калат нашёл бы другой способ меня убрать?

— Обезвредить, так точнее. Не думаю, чтобы он злоумышлял против вашей жизни.

— Да, сейчас это ему повредить. Ну, хорошо, биил Бэрсар, а если бы я пошёл на соглашение? В конце-концов я могу стать локихом, а он — остаться акихом?

— Отличный выход — будь он возможен. К сожалению, в такое время у страны должна быть одна голова. Вам пришлось бы опираться на две противоположные силы. Опора акиха — купцы, и они поддержат его во всем, ведь они любят сильную власть. А вам бы пришлось опереться на каларов…

— И если я не буду им угождать, то останусь без опоры, и аких меня проглотит?

— А вы позволите себя проглотить?

— Боюсь, что нет. В самом деле, глупо. А знаете, вы меня почти убедили!

— Почти, царственный кор?

— Почти. Ваши доводы могут быть безупречны, но желания всегда сильнее рассудка. Просто я не знаю, хочу ли я на самом деле власти. Я стоял близко к трону, чтобы верить, что локих чем-то правит. Государь — это кукла, а кукольник должен быть в тени.

— Вы были в тени.

— Да. И мне страшно превратится из кукольника в куклу. Брат был счастливее меня, он не понимал, что им управляют.

— Зачем же вам это?

— А зачем мне жизнь? Меня с детства готовили к трону. Не женился, потому что не мог взять жену царской крови, а недостойная стала бы помехой. Не нашёл друзей, потому что всякий друг может стать врагом, и нет врага страшней, чем бывший друг. С чем я останусь, если выйду из игры?

— А если просто подождать, царственный кор? Ведь вы умеете ждать.

Он усмехнулся.

— Дело не в умении, биил Бэрсар. Ещё месяц — и мне придётся просить милостыню. Вы забыли, что заставили меня бежать прямо из армии? Видите, — он показал мне свои тонкие пальцы, на которых уже не было ни одного кольца.