Чтение онлайн

– Я не думаю, что у меня найдется достаточно времени, чтобы посещать два книжных клуба, – сказала Патриция.

– Поверь, после того, что сегодня произошло, с клубом Марджори покончено.

– И какую книгу вы читаете? – спросила Патриция в поисках повода сказать «нет».

Китти засунула руку в джинсовую сумку, что висела у нее на плече, и достала дешевую книжонку в бумажном переплете, из тех, что продаются в аптеках.

– «Свидетельство любви: Истинная история страсти и смерти в пригороде», – показала она обложку.

Патриция была ошеломлена. Это была одна из низкосортных вещиц о реальных криминальных историях, и было совершенно очевидно, что Китти читала ее. Но разве можно сказать человеку, что у него дрянной вкус, даже если так оно и есть?

– Не совсем уверена, что это мне интересно, – пролепетала Патриция.

– Это про двух женщин, что были лучшими подругами, а потом порубили друг дружку топорами. И не притворяйся, что не хочешь узнать, почему это произошло.

– Джуд незаметен не просто так, – проворчала Мэриэллен.

– А вас только двое?

Сзади прозвучал писклявый, словно свисток, голосок.

– Всем привет! – Это была Слик Пейли. – О чем это вы тут болтаете?

Где-то в недрах коридоров Академии Албемарл прозвенел последний звонок, двойные двери раскрылись и извергли наружу толпу малышей, накрепко пристегнутых к пухлым, искривляющим позвоночник ранцам. Они, словно пожилые гномы, ковыляли к стоянке автомобилей, согнувшись в три погибели под тяжестью пособий, блокнотов на кольцах и учебников по обществознанию. Патриция увидела дочь и посигналила. Та радостно побежала к машине, смешно подпрыгивая на ходу, и от умиления у Патриции защемило сердце. Девочка плюхнулась на пассажирское сиденье, перекинув рюкзак с книгами себе на колени.

– Ремень, – напомнила Патриция, и Кори щелкнула замком.

– Почему ты заехала за мной сегодня? – спросила она.

– Подумала, что можно заскочить в обувной магазин и посмотреть бутсы. Разве ты не говорила, что тебе нужны новые? Потом я не прочь заглянуть в «Самый лучший йогурт» [10] .

Лицо ее дочери засветилось. И пока они ехали через мост Уэст-Эшли, Кори рассуждала о принципиальной разнице между бутсами, что купили другие девочки, и доказывала, что ей нужны именно с крепкими шипами, чтобы играть на жестком покрытии, а не те, в которых играют на мягком; и без разницы, что они в основном бегают на траве, бутсы с крепкими шипами позволяют бегать быстрее. Когда она на секунду остановилась, чтобы перевести дыхание, Патриция быстро проговорила:

– Я слышала, что произошло во время перемены.

Взгляд Кори тотчас потух, как будто ее выключили изнутри, и Патриция немедленно пожалела о том, что затронула эту тему, но она обязательно должна была что-то сказать – не это ли является основной задачей всех матерей?

– Не знаю, почему Челси стянула с тебя перед всем классом штаны, – сказала она. – Но с ее стороны это было отвратительно. Я обязательно позвоню ее матери, когда мы вернемся.

– Нет! – воскликнула Кори. – Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Ведь ничего особенного не произошло. Подумаешь! Пожалуйста, мама!

Родная мать Патриции никогда ни в чем не вставала на ее сторону, и Патриция хотела, чтобы Кори поняла: это не было наказанием, это было то, что следовало сделать; но Кори отказалась идти в обувной магазин и пробормотала что-то насчет того, что ей вовсе не хочется замороженного йогурта, и Патриция с горечью осознала, что, пытаясь быть хорошей матерью, каким-то образом превратилась в злую ведьму Бастинду. Поворачивая на подъездную дорожку к дому, она мертвой хваткой сжала руль, так как заметила белый «кадиллак» размером с небольшую лодку, загораживающий путь, и Китти Скраггс, стоящую на ступеньках крыльца, – вот уж кого она меньше всего хотела сейчас видеть.

– При-и-ивет! – пропела Китти, и от этого голоса у Патриции тут же свело зубы.

– Кори, это миссис Скраггс, – проговорила Патриция, натужно улыбаясь.

– Приятно познакомиться, – пробормотала Кори.

– Ты – Кори? – переспросила Китти. – Слышала, что малышка Донны Фелпс сделала с тобой сегодня в школе.

Кори стояла, низко опустив голову, волосы падали ей на лицо. Патриции хотелось сказать Китти, что она делает только хуже.

– В следующий раз, если Челси Фелпс попробует выкинуть нечто подобное, – начала Китти, приближаясь к ним словно большой пароход, – громко-громко, во всю мощь своих легких, прокричи: «Челси Фелпс в прошлом месяце ночевала у Мерит Скраггс, обоссала свой спальный мешок и свалила все на собаку!»

Патриция не могла поверить своим ушам. Она никогда не позволяла себе говорить что-либо подобное о чужих детях. Она повернулась к Кори сказать, чтобы она не слушала, но увидела, что та, широко распахнув глаза и открыв рот, в восхищении смотрит на Китти.

– Правда? – прошептала ее дочь.

– А еще она пукнула за столом и попыталась все свалить на моего четырехлетнего сына.

Остолбенев от услышанного, Патриция в первые минуты не знала, что и сказать, и тут Кори принялась хихикать. Она так смеялась, что не смогла более стоять на ногах и опустилась на ступени крыльца, начав икать.

– Пойди в дом и поздоровайся с бабушкой, – сказала Патриция, внезапно почувствовав сильную благодарность к Китти.

– Они так непредсказуемы в этом возрасте. – Китти проводила Кори глазами.

– Да уж, это так.

– Этакие маленькие бомбочки, которые надо запрятать в мешок и выпустить, только когда им стукнет восемнадцать. Держи, я привезла тебе это.

Китти протянула Патриции новенький экземпляр «Свидетельств о любви» в блестящей обложке.

– Я знаю, ты думаешь, что это макулатура. Но здесь есть всё: страсть, любовь, ненависть, жестокость, восторг и азарт. Это как Томас Харди, но только в мягкой обложке и с восемью страницами фотографий в середине.

– Ну, не знаю, – сказала Патриция. – У меня не так много времени…

Но Китти уже ретировалась к своей машине. Патриция решила, что этот мистический роман должен быть назван: «Патриция Кэмпбелл, или Неспособность сказать „Нет“».

К собственному изумлению, она проглотила книгу за три дня.

Патриция чуть было не пропустила собрание. Перед самым ее уходом Кори умылась лимонным соком, чтобы избавиться от веснушек, и, конечно, он попал ей в глаза. С диким визгом она влетела в прихожую и стукнулась лицом о ручку двери. Патриция промыла глаза дочери водой, положила пакет замороженного горошка на набухающую шишку и сказала, что в таком возрасте у нее тоже было много веснушек, наверное, даже больше, чем у Кори сейчас, потом усадила дочь вместе с Мисс Мэри смотреть «Шоу Косби». Выехать нужно было десять минут назад.

Китти жила на ферме Сиви, куске земли в две сотни акров, отрезанном от плантации Бун-холл, который давным-давно был передан в качестве свадебного подарка какому-то лорду-собственнику, а потом, в силу каких-то семейных неурядиц или неправильно принятых решений, участок унаследовала свекровь Киттиной свекрови, и, когда эта достопочтимая леди со всей присущей ей элегантностью отошла в мир иной, она оставила землю своему горячо любимому внуку Хорсу, мужу Китти.

Далеко в глуши, среди залитых водой рисовых полей и дремучего хвойного леса, окруженный развалинами хозяйственных построек, обитателями которых в настоящее время были лишь змеи, стоял на редкость уродливый старый особняк, покрашенный в шоколадный цвет, с просевшими крылечками у каждой стены и гниющими колоннами, с енотами на чердаке и опоссумами в стенах. «Тем не менее, – подумала Патриция, – это один из тех величественных домов, пусть и находится он в полном упадке, которыми владели самые уважаемые семьи Чарлстона».