Руководство по системной поведенченской психотерапии
Шрифт:
Задача формирования личности, задача, которую решает преимущественно сам социум, состоит в том, чтобы создать из ребенка полноценного «игрока» в социальном действе, и экспромты здесь не поощряются. Из множества природных задатков, которыми обладает новорожденный малыш, социум будет пунктуально отбирать и развивать те, которые необходимы для выполнения определенных социальных функций, а также по возможности блокировать те потенциальные качества ребенка, которые не вписываются в особенности социальной игры, распространенные на данной территории в данный исторический период на данном уровне социальной решетки859.
Впрочем, в том, какую функцию выполняет собственно сам ребенок в процессе своей социализации, полной ясности до сих пор нет. Теория научения предлагает версию, согласно которой ребенок выполняет пассивную функцию и подобен глине, из которой социум создает нечто, что отвечает его ожиданиям [457] 860. Здесь просматриваются явная неточность и тенденциозность. По всей видимости, было бы более правильно рассматривать процесс социализации ребенка не как процесс научения его чему-то (языку, социальному поведению, нравственным ценностям и т. п.), а скорее как процесс адаптации ребенка к социальной среде.
457
Альберт Бандура исчерпывающе формулирует эту стратегию: «В настоящее время не вызывает сомнений, что родительские требования и дисциплинарное воздействие сильно сказываются на социализации ребенка. Родители, однако, не могут постоянно быть рядом, чтобы руководить и управлять детским поведением. Поэтому для успешной социализации необходимо постепенное замещение внешних санкций и требований внутренним контролем и управлением. Когда такое самоуправление достигнуто, санкции и внешняя власть, по большей части, уже не требуются, чтобы удерживать человека от антиобщественного поведения. Направляющую и сдерживающую функцию берут на себя самоконтроль и самоуважение». С подобной трактовкой трудно не согласиться, но, с другой стороны, очевидно, что данная теория не позволяет понять многие известные науке феномены, как, например, «кризис трех лет», описанный Л.С. Выготским.
Теория социального научения, с одной стороны, фактически ограничивается вынесением оценки поступкам ребенка, приписывая им или положительную, или отрицательную валентность, предлагая способы, позволяющие повысить вероятность одних и уменьшить степень проявления других. С другой стороны, теория социального научения строит себя так, словно бы ребенок – это уже «созревший» взрослый, с тем лишь отличием, что он не знает, как именно ему распорядиться этой своей зрелостью. Возникающее здесь методологическое противоречие вполне точно сформулировано Л.С. Выготским и сводится к следующему: трудности социализации ребенка связаны с двойственностью процесса – ребенок одновременно и приспосабливается к социальным отношениям, и сам в них конституируется, обретая те внутренние структуры, которые позволят ему быть социально адекватным861.
Итак, личность человека представляет собой продукт его социализации. По сути, «социальное поведение» – есть сложное, специфическое поведение, структурированное в соответствии с требованиями социальной среды. Это поведение подкрепляется, а внутри себя самого обеспечивается различными структурами, и прежде всего «мировоззрением» (аберрации «картины»), являющимся разновидностью «объяснения» (а также «требований» и «прогнозов»), способом обоснования «поступка»862. Вторым существенным элементом, определяющим специфичность личности конкретного человека, кроме указанного уже «мировоззрения», является «мировосприятие»863. Под «мировосприятием» следует понимать разновидность апперцепции – в социальном аспекте, то есть личностную апперцепцию. Поскольку апперцепция – есть выражение зависимости восприятия предметов и явлений от предшествующего опыта данного лица, от общего содержания, направленности и других личностных особенностей его психической деятельности864, то следует заключить, что особенности «мировосприятия» той или иной личности определяют спектр воспринимаемой ею информации.
«Объекты» («предметы») в поле зрения личности попадают весьма избирательно, только часть из них выделяется в качестве фигур на общем фоне происходящего. То, какие фигуры выделятся из общего фона, зависит не от свободного выбора человека, но от специфики организации его личности, которая, в свою очередь, определяется нюансами, имевшими место в процессе ее формирования (менее явно этот процесс продолжается и всю последующую жизнь человека) – социализации. [458] Для М. Фуко этот немаловажный факт стал основополагающим при определении понятия «проблематизации»865, где именно и происходит смыкание взаимодополняющих друг друга систем «мировоззрения» и «мировосприятия».
458
Теория личности человека, а также процессы ее формирования и развития уже рассмотрены нами (Курпатов А.В., Алехин А.Н.) в работах «Философия психологии», «Развитие личности».
По ряду причин в каждом обществе существуют свои актуальные тематики, эти темы проблематизируются в сложной структуре общественного сознания, они и привлекают внимание отдельных членов этого общества. Подобная «специализация» не может не сказаться на конституировании (социализации) каждого отдельно взятого лица. Представители общества, в котором проблематизируются вопросы нравственности, сексуального поведения и т. п., будут отличаться от представителей общества, в котором проблематизируются вопросы прав человека, экологии и т. п.; в обществе, озабоченном построением «светлого будущего», проблематизации будут отличаться от вышеозначенных, и т. д.
Разумеется, содержательно личности каждого из упомянутых обществ, имея и индивидуальные отличия друг от друга внутри этого общества, в целом будут содержательно отличаться от личностей другого общества. Таким образом, структуры мировосприятия, тесно связанные с мировоззренческими системами, определяют содержательную специфику личности, которая, однако, будет сходна по каким-то параметрам с содержательностью общественной культуры в целом, равно как и всех субкультур, к которым она относится (половая, профессиональная, возрастная и т. п. принадлежность).
Однако не содержательно, но структурно личности представителей разных сообществ (национальностей, культур, конфессий, слоев, групп) идентичны, что определяется не спецификой дискурсивных (информационных) пространств, тенденциозно определяемых в данном сообществе, а порядком организации психического в этом его аспекте. Таким образом, при рассмотрении аспекта социального поведения, то есть аспекта поведения человека как субъекта социальных отношений, определяется несколько ключевых инстанций, которым и посвящена настоящая глава. В этом – социальном – качестве субъект поведения, во-первых, уникален866, во-вторых, включен в системы отношений867, в-третьих, занимает определенную позицию в этих отношениях868. Это позволяет выделить следующие формы социального поведения: 1) инаковость поведения субъекта, основанная на принципе «Другого»869; 2) идентичность субъекта своим социальным ролям870; 3) иерархичность ролевых отношений871.
1. Ролевые отношения: идентичность и идентификация
При рассмотрении данного аспекта социального поведения следует сразу же развести понятия «идентификации» и «идентичности». Если «идентификация» есть не более чем работа «картины», что, конечно, подразумевает и работу «схемы», но отнюдь ею не определяется, то «идентичность» есть уже собственно работа «схемы», получающая то или иное представительство в «картине». Иными словами, «идентифицируясь» с кем-то или с чем-то, личность полагает себя такой-то, то есть создает некий «образ себя» (мнение, представление о себе), «самооценку» (не для другого лица, то есть без соответствующей «коррекции», а в собственных глазах). Вопрос об «идентичности» должен быть поставлен совершенно в другом ракурсе, «идентичность» личности человека – есть совокупность динамических стереотипов «схемы» (лишь затем каким-то образом представленных «картиной»), которые, собственно, и есть его – в узком смысле – социальное поведение. Человек идентичен своему поведению, он и есть само это поведение, поэтому, когда речь идет о социальном поведении, то само это социальное поведение человека и есть его личность, которой он, разумеется, «идентичен».
Существенно в различении этих двух терминов то, что «идентичность» – есть епархия «схемы», которая и определяет поведение индивида, тогда как «идентификация» обеспечена «картиной», которая маскирует работу «схемы», представляет ее и отчасти модифицирует. В этой связи психотерапевта интересует прежде всего «идентичность» пациента, именно она, будучи дезадаптивной, нуждается в коррекции. «Идентификация» же, с одной стороны, является значимым препятствием в преобразовании дезадаптивной «идентичности» [459] 872, однако и она сама зачастую влечет дезадаптивный эффект, поскольку основывается на «представлениях», мало заботясь о реальном положении дел [460] 873. С другой стороны, «идентификация» является своего рода фактором устойчивости содержательных элементов личности [461] 874. При этом «идентичность» сама по себе, то есть как феномен, несет определенную долю дезадаптивности, поскольку, являясь динамическим стереотипом, ригидна и ситуативно непластична. [462]
459
Например, женщина, идентифицирующая себя с образом «идеальной матери», на деле выступает как деспотичная и формальная мать. Ее «идентичность матери» («схема»), с одной стороны, и «идентификация» с образом «идеальной матери», с другой, создают ситуацию, при которой она оказывается нечуткой к фактическим нуждам и трудностям, которые испытывает ребенок, ее усилия приводят лишь к ухудшению состояния ребенка и фрустрации. Кроме того, как указывал А. Лоуэн, подобная «идентификация» может скрывать позицию сексуальной заинтересованности матери по отношению к своему ребенку, то есть «идентичность» матери как «женщины» оказывается неосознанной, что приводит к дополнительным «разрывам» между реальными ее действиями и интерпретациями («объяснениями»), которые она им дает.
460
Л. Росс и Р. Нисбетт в этой связи указывают, что стремление человека полагаться на готовые клише интерпретаций, а также следование однажды принятым стереотипам поведения чревато очевидными издержками. Когда «когнитивные представления», как пишут эти ученые, которые человеку «случается выбирать и использовать, оказываются недостаточными в каком-либо существенном отношении или когда мы применяем их не к месту […], результаты оказываются гораздо менее благотворными». Человеку свойственно, по их мнению, допускать ошибки в интерпретациях и суждениях, и он «не спешит осознавать неверность своих исходных представлений, равно как и усваивать уроки, содержащиеся в его новом опыте», что свидетельствует о действии механизма динамического стереотипа.
461
Кроме того, по мнению Е. Ленджера, использование готовых шаблонов мысли и действия при благоприятном варианте развития событий позволяет человеку экономить время и энергию, сводя к минимуму размышления и сомнения и не упуская при этом из виду ничего существенного. Понятно, что и в этом случае речь идет о характерных чертах динамического стереотипа.
462
Так, например, «идентичность» отца может не позволить ему относиться к своему ребенку соответственно его положению (статусу) в случае, когда сын или дочь оказывается его начальником по службе; «идентичность» матери в качестве таковой может приводить к тому, что она относится к своему взрослому сыну (или дочери) как к ребенку. Или, например, мужчина с «идентичностью» женатого человека блокирует свой сексуальный интерес, который провоцируется другими женщинами, что, с одной стороны, влечет за собой образование так называемых «незавершенных ситуаций», вызывая соответствующее напряжение со стороны «потревоженных» динамических стереотипов; с другой стороны, данное обстоятельство приводит к ослаблению влечения этого мужчины и к своей жене, поскольку блокирование динамических стереотипов, обеспечивающих сексуальный интерес в одной ситуации, приводит к ослаблению данных стереотипов и в других случаях.
Данное различение между «идентификацией» и «идентичностью», а также их отношение между собой представлено в работах «позднего» М. Фуко875. В них он описывает феномены «субъективации себя» и «практик себя». Акцент в феномене «субъективации себя» смещен в область рече-мыслительных процессов («картина»), на разработку той или иной проблемы социальных отношений («проблематизации» по М. Фуко). Тогда как «практика себя», по сути, является непосредственным действием, праксисом («схема»), где происходит отработка навыков (формирование соответствующих динамических стереотипов) социального поведения, а также их модификация, продиктованная возникающими несоответствиями между непосредственным действием и идеалистическими представлениями на его счет. Используемый М. Фуко термин «техники себя» несет функцию обобщения, объединяет понятия «субъективации себя» и «практик себя».