Чтение онлайн

Удался автору рассказ «Прикосновение крыльев», давший название сборнику. Таинственную птицу видят лишь те, кто не отвык воспринимать чужие боды, как свои собственные. У остальных она возбуждает чувство ненависти и раздражения. Но все зависит от самого человека. Думать и решать должен каждый из нас, причем сегодня, сейчас — к такому выводу подводит читателя фантастика О. Корабельникова.

Менее удачен сборник украинского писателя Л. Панасенко «МАСТЕРСКАЯ ДЛЯ СИКЕЙРОСА». И причина этого, скорее всего, в том, что автор слишком часто использует один и тот же прием: чудесное попадает в руки человеку, мягко говоря, не особенно хорошему. Больная совесть и цинизм Лахтина трансформируются в Черного Человека, силы и талант героя растрачены впустую («Танцы по-нестинарски»). Мыслящий Смерч влюбляется в жадную и пустую Марию и гибнет («С той поры, как ветер слушает нас»). Профессор Алешин не замечает таланта и преданности полюбившей его инопланетянки и теряет ее («Место для журавля»). Немало в этих повестях и стилистических неудач: сцена соблазнении Ляли Лахтиным, появление обнаженной Дар на балконе Алешина, пошловато звучит комплимент-заклинание Смерча: «Дыхание твое — запах дыни и молока»… и т. д. Обрывается, но доведена до логического завершения линия Захара в повести «Танцы по-нестинарски».

К неудачам автора относятся и рассказы «Мостик через ночь» и «Взятка Хароиу». В первом из них Л. Панасенко, взявшись за рискованное подражание Сент-Экзюпери, начисто проигрывает автору «Маленького принца». На втором хотелось бы остановиться чуть подробнее. «Взятка Харону» — образец неудачной юмористической фантастики. Кажется, автор буквально упрашивает читателя: «Ну, улыбнись! И вот здесь! Здесь тоже». А смеяться не хочется: и написано не смешно, и ситуация выбрана неудачно.

Зато удалась Л. Панасенко маленькая повесть-триптих «Повесть о трех искушениях» — рассказы о людях, честно и красиво проживших свою жизнь и не согласных променять ее на другую. Психологически достоверно описал автор процесс самоочищения, перевоплощения неудачливого актера Ивана Ивановича Иванова («Проходная пешка, или История запредельного человека»). Всесилие великой силы искусства оригинально показано в рассказе «Мастерская для Сикейроса». Задуматься о том, как мы живем, о причинах смены детской веры мелкой суетой буден заставляют рассказы «Как горько плакала Елена» и «Итальянский пейзаж». Но лучшим в сборнике, бесспорно, является рассказ «Поливит» — произведение зрелое, запоминающееся. Прибор, созданный учеными, позволяет любому человеку прожить несколько минут жизнью личности выдающейся, сравнить эту жизнь со своей, как бы увидеть себя со стороны. Естествен и точен лирический подтекст рассказа.

И. Росоховатский выступает в серии со сборником рассказов и повестей «УРАГАН». Автора волнуют моральные проблемы, чувствуется, что он хорошо знаком с миром большой науки. Проблемам научного поиска, непростым взаимоотношениям в коллективе исследователей посвящены повести «Законы лидерства» и «Многоликость».

Какие качества свойственны лидеру? Эту задачу пытается разрешить главный герой первой из повестей, наделяя подопытных животных агрессивностью. Опыт заканчивается неудачей, гибнет директор института. Его убивает обезьяна, получившая «полиген» Л» с признаком агрессивности, обезьяна, стремящаяся стать безоговорочным лидером в своем маленьком мирке. А какие качества необходимы для лидерства человеку? Рвутся к власти Евгений Степанович и Владимир Лукьянович и сами не замечают, что используют методы из арсенала недостойного человека. Право же, их мысли и стремления недалеко ушли от желаний человекообразного существа, в котором только начал просыпаться разум. И конец жаждущих лидерства любой ценой одинаков — крах. Повесть динамично развивается, точны психологические портреты героев, логичны их поступки. «Законы лидерства» — хороший подарок поклонникам творчества киевского писателя.

Хороша и повесть «Многоликость». Актуально звучит фантастическая идея, предложенная Росоховатским. От неизвестной болезни гибнут люди. Неизвестны ни причина заболевания, ни его возбудитель. Наконец, доктор Ткачинский выясняет: болезнь переносится маленькой мушкой, мутировавшей в результате загрязнения небольшого водоема промышленными отходами. Открытие дается не даром — Ткачинский заболевает. С особым чувством читается эта повесть сегодня, когда по планете ползет опасность заболевания СПИДом. Кто знает, из какого угла выползла эта угроза здоровью людей, — не приложил ли сам человек руку к ее возникновению, как это происходит в повести И. Росоховатского?

Удался автору образ профессора Стеня. Человек, бесспорно, очень умный, волевой, прекрасный исследователь, мужественный врач (не задумываясь, отдает кровь, необходимую для спасения Ткачинского, хотя понимает опасность заражения). Но как с этим уживается неуемная жажда научного приоритета, все то же стремление к лидерству любой ценой (Стень «забывает» включить в список создателей лекарства от страшной болезни так много сделавших для победы над нею Ткачинского и его друга-энтомолога)? Откуда в нас, в наших современниках эта многоликость? — такой вопрос задает автор. Вопросы, не имеющие однозначного ответа, но заставляющие его искать, задумываться над ними.

«Природа помнит все» — утверждает герой рассказа «Обратимость». Нелегким путем проходит он, прежде чем доказывает свою правоту. Но по-иному жить нельзя. «Часто нам кажется, что впереди еще очень много времени, и все еще можно изменить. Да, впереди реки и моря времени, но творить добро нужно сейчас, немедленно. Ибо каждое мгновение остается в памяти природы таким, каким ты его прожил, сотворил. Его можно извлечь, повторить. Но изменить нельзя. Оно остается неизменным на все миллионы твоих жизней — навечно. Оно — и ты с ним», — утверждает герой рассказа. И с ним трудно не согласиться.

Особое место в творчестве И. Росоховатского занимают произведения о синтезированных людях — сигомах. Впервые к этой теме автор обратился в 1960 году и остается верен ей свыше четверти века. За столь длительный промежуток времени любая тема может изжить, исчерпать себя. И. Росоховатский избегает этой опасности. Вот и в сборнике «Ураган» помещены два удачных рассказа о сигомах: «Ученик» и «Настанет день…». В первом из них читатель попадает в специнтернат для трудновоспитуемых детей. Воспитателем в нем работает сигом. Почему же к нему тянутся воспитанники, жестоко обделенные природой? Многие из них уроды, а сигом прекрасен в своем совершенстве. На этот вопрос отвечает создатель сигома — отвечает одной фразой, и эта фраза одновременно и развязка небольшого рассказа и пример мастерства Росоховатского-рассказчика:

«Штаден помолчал, вспоминая что-то, вздохнул:

— Я создал его хромым, слепым, горбатым… Я дал ему только мощный разум и детские желания, как первую программу. И он сам создал себя…»

Лиричен рассказ «Настанет день…» Мать узнала в первом сигоме своего погибшего сына, другие люди нашли в нем брата, отца, друга… Люди стали ближе и дороже друг другу… Хороший рассказ.

Менее удачна повесть «Ураган» — о встрече космонавтов Земли с загадочным свойством природы далекой планеты. Написана повесть добротно, грамотно, хорошо выстроена логически, но… Столько было уже в нашей фантастике загадочных планет с еще более загадочными опасностями на них! В повести не хватает личности героя, действует просто человек (хотя он и имеет имя — Петр), и заведомо ясно, что этот человек побарахтается-побарахтается в море трудностей и благополучно выплывет, ведь все подобные произведения строятся по одной незатейливой схеме, и человек просто обязан доказать свое человеческое преимущество. Впрочем, эта повесть не определяет лица хорошего сборника И. Росоховатского.

Украшением книги В. Рыбина «ГИПОТЕЗА О СОТВОРЕНИИ» стали рассказы, в которых главными героями являются дети: «О чем плачет иволка», «Зодчие», «Если разбудить память» и особенно «Открой глаза, малыш!» — о маленьком человеке, сделавшем первые шаги к познанию огромного и непонятного пока мира взрослых. Рассказ этот широко известен, печатался неоднократно, но таково обаяние этого маленького фантастического шедевра, что каждая новая встреча с ним радует. Сюжет рассказа «О чем плачет иволка» вроде бы традиционен, и перекликается с повестью И. Росоховатского «Ураган» — катастрофа на планете, переселенцы с Земли на краю гибели. Но образ маленького Алешки, достоверность его поведения, трогательная забота о чудном неземном зверьке окрашивают рассказ тонким лиризмом, наполняют новым содержанием привычную сюжетную линию. И вполне естественно, что первым устанавливает контакт с инопланетянами тоже ребенок («Зодчие»), и то, что контакт этот неудачен и даже трагичен, — слишком мало еще знает и понимает маленький человек.

«Секрет Сен-Жермена» — удивительно лирический рассказ о важности сохранения связи с малой родиной — тем местом, где человек сделал первый шаг, осознал себя личностью, впервые полюбил. К достоинствам рассказа следует отнести тонкое ощущение автором неброской природы средней полосы России, глубокое проникновение во внутренний мир героев.

Связь времен, связь поколений — эти вопросы, судя по всему, волнуют автора и его героев. Тонкая ниточка взаимопонимания протягивается между живущим в каменном веке племенем и путешественниками во времени. И даже если предки утеряют свой конец нити, то потомки его наверняка сохранят, лучше поймут свое прошлое, а значит — и себя («Живая связь»).

Думается, что любителей исторических гипотез порадует небольшая повесть «Расскажите мне о Мецаморе» — любопытный экскурс в историю армянского и русского народов, поклонникам «чистой» НФ придется по вкусу примыкающий к этой повести рассказ «Гипотеза о сотворении». Интересны и рассказы-предостережения «Супер» и «Город эстетов». В первом из них полностью доверившиеся роботам земляне будущего настолько отвыкают делать что-либо своими руками, что становятся совершенно беспомощными. Глубже и основательнее, чем в этом ироническом рассказе-шутке, та же тема разработана в рассказе «Город эстетов» — предостережении о возможном наступлении эпохи роботовладения, в принципе мало отличимой от рабовладения, — место раба займет робот, а паразит-хозяин так и останется паразитом, в какие бы философские одежды он ни рядился. Эта книга В. Рыбина, выражаясь языком преподавателей, заслуживает высокой оценки.