Чтение онлайн

– Ой!– сказал голос Львиного зева в голове Румо.

Ушан приставил оба острия шпаг к шее Румо. Сражение закончилось.

– Иди домой,- сказал Ушан де Люкка. Не глядя на Румо он воткнул шпаги в землю и в развевающемся плаще ушёл из сада.

– И не забудь твой нож для сыра! – крикнул он перед тем, как исчез в доме.

Всё вдруг сразу вернулось: головная боль, замешательство, плохой привкус во рту, будто Румо только что проснулся с сильнейшим похмельем. Бесцельно брёл он по переулкам Вольпертинга. Вдалеке была слышна ярмарочная музыка.

– Ну? И как всё прошло?– вдруг спросил Львиный зев.

Румо был слишком озадачен, чтобы рассердиться:

– Львиный зев? А где ты был всё это время?

– Не знаю, честно говоря. Наверное временно потерял сознание или что-то подобное. А ты знал, что мечи могут терять сознание? Я – нет, ху-ха-ха! Я пришёл в себя только тогда, когда меня воткнули в дерево. Я что-нибудь пропустил?

– Ты потерял сознание?

– Свет погас вокруг меня. Прямо в начале сражения. Эта шпага неслась на меня, а потом это ужасающее сотрясение…

– Ты подвёл меня! Ты уговорил меня, а в самый важный момент упал в обморок! – тяжело дыша сказал Румо.

– Боже мой! Какой же ты бесчувственный! Я всё ещё в шоке! Это же было моё первое сражение. Я даже и не думал, что всё происходит так быстро. Это было очень быстро! У-у-ух! А ты знаешь как это, ударяться о другой клинок? Ты видел искры?

– И ты хочешь быть мечом, – прохрипел Румо. – Просто смешно!

– Я – нож!– отрезал Львиный зев.

– Ага, значит всё-таки нож!

– Ну и что? Думаешь, что из-за этого у меня нет чувств?

– Нож с чувствами! Нож теряющий сознание! Это именно то, что мне нужно в сражении. Палатка набитая оружием и я выбираю именно тебя! С таким же успехом я мог бы сражаться тюльпаном. Знаешь, кто ты? Ты…

– Сказать тебе, кто я на самом деле? Сказать? А? Сказать? Так вот я скажу тебе!

Румо остановился.

Львиный зев просто захлёбывался:

– Никакой я не демонический мозг! Я мозг пещерного троля! Мозг пещерного троля! Вот так!

– Ты – тролль?

– Конечно! Абсолютно обычный тролль! За всю свою жизнь я ни разу не держал в руках оружие. Я работал в шахте в Демонических горах, добывал лазурит и тут упал это идиотский метеорит! Самое опасно оружие, которое я держал в руках, – геологической молоток. Метеорит так расплющил меня, что они вероятно спутали меня с воинами-демонами. Затем они добавили мой мозг в меч. Другого объяснения тому, как я попал в этот проклятый меч, я не знаю.

– Ты имеешь ввиду, что ты никакой не воин-демон? Что ты – тролль?

– Был когда-то.

– Всё лучше и лучше. Сначала могущественный демонический меч, а теперь тролльский нож. Ну, хватит! Я выброшу тебя в реку.

– Что?

Румо быстро пошёл вперёд.

– Эй! Ты куда?

– К Вольперу. Я выброшу тебя.

– Румо! Не совершай не обдуманных поступков!

Румо не отвечал и повернул в сторону моста над Вольпером.

– Румо? Румо? Что ты собрался сделать?

Румо молчал.

– Румо, ты толькo себе хуже делаешь!

Вольпертингер целенаправленно продолжал идти.

– Но ты же так не поступишь? Ты хочешь только меня напугать! Ху-ха-ха!– неуверенно засмеялся Львиный зев.

– Я выброшу тебя в Вольпер и покончим с этими духами.

– Румо? Румо, послушай меня! Э-э-эх, вот неудача! Маленькая, ни о чём не говорящая неудача! Это же моё первое сражение! Давай-ка, успокойся немного! А потом спокойно всё обсудим!

Румо подошёл к северному концу моста через Вольпер. Шум течения заглушал голос Львиного зева в его голове.

– Румо! Клянусь моей честью, что такого больше никогда не произойдёт! Такого я больше никогда не допущу. Румо? Ты меня слышишь?

Румо подошёл к перилам моста и посмотрел вниз на дикий Вольпер. Львиный зев он выдвинул вперёд и держал над водой.

– Румо!– прохрипел Львиный зев. – Это уже не смешно!

– Точно! – ответил Румо. – Это уже не смешно.

Он посмотрел ещё на реку. Там, внизу грязный поток тащил что-то. Связку одежды? Нет, это был вольпертингер! Румо даже разглядел лицо – Рала!

Не задумываясь ни секунду Румо сунул Львиный зев за пояс, одним прыжком перескочил через перила и полетел в бурный Вольпер.

Путь, который прошла Рала, начиная с того момента, как кровомясник Нидхуг избил её до потери сознания на своём подворье на глазах её брата Рольфа, и до того момента, как она оказалась в холодных водах Вольпера, был очень длинным. Этот путь она проделала в состоянии, в котором она была ближе к смерти, чем к жизни. И время от времени смерть с косой была её постоянным спутником и подругой, всегда готовой принять Ралу в свои холодные объятия. Рала научилась на этом пути дружить, ненавидеть и мстить, научилась получать удовольствие от охоты и играть с опасностью. Она научилась ходить на двух лапах и говорить, она нашла своего брата Рольфа, но самое лучшее, что произошло с ней в этом путешествии, была любовь к Талону – медвежьему богу.

После того, как кровомясник Нидхуг решил, что убил Ралу, он утащил мнимый труп в лес, в качестве жертвы дикому медвежьему богу, в которого он верил. Когда он положил Ралу на листья и пошёл обратно к своему подворью, чтобы продолжить избивать Рольфа, появился дикий медвежий бог.

Его звали Талон. Точнее, Талон – Когтистая Лапа. Да, он был диким, да, он был медведем, но нет, он не был богом. Талон был настолько далёк от того, чтобы быть богом, насколько это только было возможно: он не был особо положительным существом, он был ленив, он не обладал никакой сверхъестественной силой, он был таким же смертным, как и все в этом лесу. Он питался помоями, которые приносили в лес суеверные крестьяне, чтобы ублажить его. И Талон пожирал всё: холодный картофель, очистки, засохший хлеб, заплесневелый сыр и дохлых собак. Его устраивала такая еда, поскольку он не хотел охотиться.

Талон подошёл ближе, обнюхал маленькое собачье тело и сразу же решил, что это он ни в коем случае не будет есть, так как это было всё ещё живым. Талон не знал ничего о циклопах с Чёртовых скал и ещё меньше о том, что они пожирали только живую еду, но инстинкт сказал ему, что он принадлежит к тем существам Замонии, которые отказываются от любой пищи, которая ещё двигается.

Да, Рала была всё ещё жива и своё имя она получила от Талона, ухаживавшего за ней, кормившего её и рычавшего ей во сне два слога, которые он мог произносить: Рала-Рала-Рала.