Чтение онлайн

Глубокой ночью в дверь её спальни громко постучали.

Только Гларта открыла глаза, как вновь послышался требовательный стук, но в этот раз его ещё и сопровождал крик. Голос оказался знакомый.

– Гларта, скорее открывай. Быстрее, быстрее!

– Мирт? – стоило только узнать нахала, как она тут же принялась возмущаться. – Ты чего это в такое время ломишься? Или по голове захотел? Так я тебе устрою!

– Да открывай же ты! Дело срочное!

– Да? И какое же? Знаю я тебя, отомстить, небось, решил. Придумал пакость…

– Там бабушка твоя… Ну… Ей, как бы, плохо…

– Ты что, совсем уже?! – не выдержала Гларта, быстро накинула халат на ночнушку и быстрым шагом пошла к двери. – Не нашёл ничего лучше, как шутить на тему здоровья…

Она замолкла, как только открыла дверь. Мирт, казалось, вот— вот заплачет. Мирт! Двадцать один год от роду. Заплачет! Гларта не понимала: то ли он настолько вжился в роль – и она готова признать, что это лучший розыгрыш Мирта. То ли он говорит правду. А раз так…

– Чего же ты стоишь? Пошли быстрее! – Гларта настолько хотела увидеть бабушку и убедиться, что она в порядке, что это всё— таки розыгрыш, даже готова была расцеловать Мирта – только бы действительно это была шутка, пусть неудачная, но шутка, что даже не заметила, как кричит на него.

Они побежали в комнату главы клана. Покои бабушки облепили все родственники, но стоило показаться Гларте, как для неё в царившем там столпотворении появился проход. Когда она проходила людской тоннель, краем уха слышала, как большинство обсуждают не столько здоровье главы, сколько то, кто же займёт её место. Ни сочувствия, ни участия, ни сострадания, лишь зависть к тому, кто возглавит клан Видящих – вот что Гларта слышала между строк в голосах родственничков. И от этого стало ещё неприятнее, что она одной с ними крови. Ей стало стыдно за них.

– Бабушка, ты как? Что— то болит? – Гларта стала на колени перед кроватью и сжала руку старшей Видящей.

– Садись на кровать, – прохрипела та.

– Нет. Вдруг тебе будет неудобно…

– Садись! – громче повторила бабушка и закашлялась.

Гларта не стала испытывать судьбу и сделала так, как сказала глава клана.

– Послушай, дорогая, – пауза. – Скоро я умру…

– Нет— нет, ты чего. Ты ещё столько лет проживёшь.

– Не перебивай. Времени. Мало. Не веришь. Сама Взгляни!

Гларта никогда не Смотрела на смерти. Даже если местные или приезжие хотели увидеть, когда они или их родственники умрут – она всегда отказывала в этой услуге. Ей проще было рассчитать лучшее время посевов или предугадать, когда будут роды, чтобы приготовиться к ним, но смерть… она ненавидела смотреть на смерть людей. Ей хватило своих родителей. А тут ещё и бабушка.

– Не буду, – буркнула Гларта.

– Ты сегодня. Показала себя. Очень хорошо. Ещё бы пару лет. Ты бы стала. Сильнее меня. И главой клана. Теперь будешь. Ты!

– Да какая с меня глава, бабушка? И мне всего двадцать лет. Ты ещё столькому меня не научила.

– Она права, мам, – вмешался родной сын Видящей – отец Марты. – Куда ей быть главой? Совсем же ещё девчонка!

– Твоя дочь – девчонка. А Гларта. Всех вас. На голову. На две. Выше.

– Но я не справлюсь, бабушка! – Гларта говорила, еле сдерживаясь, чтобы не зареветь и не убежать.

Нет. Борясь с нахлынувшими эмоциями, девушка понимала это. Она не убежит. Потому что хочет как можно дольше побыть с ней. С единственной, кому Гларта была небезразлична. И мысли об этом ещё сильнее тяготили её душу и сердце.

– Ты. Моя внучка, – сквозь тяжесть слов главы клана слышалась гордость. – А значит. Ты справишься.

Бабушка закрыла глаза и ровно задышала. Было видно, что ей так намного легче, чем сбивчиво разговаривать.

– Запомни совет, – бабушка вновь очнулась и сильнее сжала руку внучки. – Видения. Могут быть. Не тем. Чем кажутся. Не торопись. Делать выводы.

Глава клана снова опустила веки и её дыхание выровнялось. Всего на одну минуту. На последнюю. Минуту.

Ночное нападение бандитов на одиноких прохожих – не редкость. Даже днём случайного путника могла поджидать беда в подворотне. Но это всегда происходило на нейтральной территории. Чтобы кто— то напал на семью, ещё и в их доме – такое вероломство случалось редко.

Когда луна заметно поднялась вверх, а на улицах уже мало где встречались окна, подсвеченные тусклым пламенем свечей, напротив дома Брола показались три силуэта. Один принадлежал человеку высокому, второй – низкому, а третий – плечистому. Лишь тот, который был ниже всех, судя по контуру тени, держал в руках холодное оружие – то ли короткий меч, то ли длинный кинжал? Но вкупе с невысоким ростом это оружие смотрелось вполне органично.

Бандиты решили зайти в дом со двора. Первым шёл как раз тот самый коротышка с оружием, а завершал группу высокий. Стоило им легонько толкнуть дверь, как та податливо и плавно раскрылась, а главное, бесшумно – хозяин дома всегда смазывал петли, стоило тем начать хоть немного скрипеть.

Очень медленно, ступая лишь на носки, вооружённый бандит сделал несколько шагов и замер. Он не сразу понял, почему в комнате так темно, несмотря на лунный свет, но когда перевёл взгляд с пола на окно, тут же увидел причину. Совершенно не шевелясь, там кто— то стоял. В полумраке с трудом можно было различить черты, но, даже не видя лица, каждый из троицы ощутил на себе колючий взгляд, обращённый прямо на них.

Мелкий сглотнул.

– Позвали бы во двор, – тихим, но твёрдым голосом человек у окна обратился к непрошеным гостям. – Я бы оставил вам жизни. Но вы влезли в мой дом. Значит, жалеть не буду, – в словах звучало спокойствие, словно речь шла о рубке дров, а не лишении жизни.

– Слышь, ты! – гаркнул самый высокий, но его перебили, причём таким тоном, что становилось понятно – лучше делать так, как говорят.

– Замолкни. Вышли все, – всё так же спокойно, но твёрдо звучал голос хозяина дома.

Воцарилась тишина, полная немых вопросов и недоумения. Бандиты не знали, как поступить. Наконец тот, что стоял у двери, которому стальной аргумент в руках придавал уверенности, всё же ответил:

– Ты не в том положении, чтобы командовать, понял? Будешь нас слушаться, так уж быть, мы поиграем с твоими женщинами, а затем убьём их не на твоих глазах. Хотя… – коротышка сделал вид, что задумывается, но не выдержал и мерзко засмеялся, а когда приступ злорадства прошёл, добавил: – Нет. Всё же ты будешь наблюдать. И умолять. А знаешь, почему?