Чтение онлайн

Да, мужчины нам не нравятся (не по нраву, не по норову) за свои "бездомные" качества, но именно таких мы страстно желаем заполучить в свои сети….чтобы посадить их, как Омфала Геракла, за прялку. Однако, ирония судьбы, прялка это орудие труда роковых дев — мойр, парок и норн, и что за ужасную судьбу нам напрядет сидящий за ней, прирученный и одомашненный мужчина! Как это часто и бывает.

Я сделала отступление по поводу сущности мужской, в том числе и героической, активности. Может быть, это только древние, первобытные и примитивные мужские особи были столь не разборчивы в способах своей героической реализации? Посмотрим тогда дальше, пробираясь по линии времени в направлении нашего дня. Предлагаю опустить средние века — почти сплошной мордобой и охота за чашей Святого Грааля. Воинствующие христиане опять же мужчины — ну что тут поделать? Ага, добрались до Ренессанса. Вот это да! Единый вопль всего цивилизованного мира. Тот ли на солнце вспышка за вспышкой, то ли какие иные мутагенные факторы, но появились целые плеяды гениев: Леонардо да Винчи, Рафаэль, Джованни Бокаччо, Данте, Петрарка, Бенвенуто Челлини. А там и Христофор Колумб со своим поиском нового пути в богатую золотом Индию, Фернан Магеллан, уверовавший в шарообразность земли и возможность совершения кругосветного путешествия. Гении в сфере искусства, рыцари пера, кисти и резца, строители храма культуры — может, они отличались целомудрием или каким-то миролюбием? "Ты, может быть, думаешь, спрашивал Изя язвительно, что сами непосредственные строители этого храма — не свиньи? Господи, да еще какие свиньи иногда! Вор и подлец Бенвенуто Челлини, беспробудный пьяница Хемингуэй, педераст Чайковский, шизофреник и черносотенец Достоевский, домушник и висельник Франсуа Вийон… Господи, да порядочные люди среди них скорее редкость! Но они, как коралловые полипы, не ведают, что творят. И все человечество — так же. Поколение за поколением жрут, наслаждаются, хищничают, убивают, дохнут — ан, глядишь, — целый коралловый атолл вырос, да какой прекрасный! Да какой прочный!.." (А. и Б. Стругацкие "Град обреченный"). И так далее и тому подобное. Таковы мужчины. Таковы люди.

Итак, наши предки решали вопрос становления мужского характера практически. В. Пропп (в работе "Исторические корни волшебной сказки") описал обряд инициации мальчиков из дикого племени охотников, жизнь которого была связана с постоянным риском и необходимостью естественного, привычного мужества. После обряда мальчик забывал свое детское прошлое и раз и навсегда становился мужчиной. Обряд в соответствии с жесткой реальностью жизни племени представлял собой безжалостную и болезненную процедуру испытания мальчика на умение терпеть боль и справляться со страхом. В смысле психологического содержания это было поглощение ребенка тотемом (домом, имеющим зооморфные черты), в котором и происходили моменты испытания, связанные с терзанием плоти. Выходил из этого дома уже не ребенок, а мужчина, которому давали новое имя, а свое старое он нередко забывал, как и то, что был раньше ребенком. Этого и требовалось по процедуре посвящения. Отныне юноше предстоит выполнять взрослые и не терпящие снисхождения к слабости, обязанности по охране племени и добыче пропитания для его членов.

В наше время, возможно, нет нужды в подобных жестких способах посвящения, но в условиях гибели Традиции в процессе становления мужского характера функцию испытательного полигона нередко выполняет так называемое "дикое поле" социума — совокупность полукриминальных способов героического мужского посвящения. Это деревенские битвы "стенка на стенку", "улица на улицу", это армейская дедовщина, это уличные банды под началом "авторитетов", городские дворовые "стрелки", в которых не работает правило драться до первой крови, как это традиционно было на русской деревне. Так или иначе, потребность мужской натуры в героическом посвящении была, есть и будет. Социально приемлемые формы этого посвящения должны быть задачей какой-то другой книги, а мы еще раз вернемся к рунам. Они позволяют увидеть этапы этого посвящения.

Итак, первая руна, Соулу, великая руна Победы. Это руна конкистадоров, исследователей новых миров, первопроходцев, пассионариев, отчаянных голов во всех их проявлениях, трикстеров, наконец. Она приходит в период примерно первого возрастного кризиса (трех лет), когда ребенок стремится одержать верх над всем миром, нащупать границы своей Ойкумены, мира обитаемого и доступного, убедиться в своих возможностях контролировать его. Результатом этого периода становится радость возможности помериться своими силами с новыми трудностями, препятствиями, умение вовремя отступать и копить силы для следующего броска, вера в себя и свои силы — вот, пожалуй, главное личностное образование этого периода. Я — тот, кто умет побеждать. И также я — тот, кто умет рассчитать свои силы. Ведь берсерк это не камикадзе, он не идет на заведомую гибель, его цель — помериться силами и стать победителем. Как относиться к ребенку в этом возрасте? Он уже вырос из своих младенческих пеленок, его уже спустила на землю мать, а, значит, в его воспитании должны принимать участие и мужчины. А женщине не нужно пугаться и пугать своим страхом ребенка, если мужчина начинает тренировать сына на "центрифуге" или "лифте". В это время можно воспользоваться возможностью испечь им вкусное печенье. Нужно ли позволять ребенку побеждать во всем и всегда? Если это делать, как он отличит ситуацию, которую он действительно может контролировать, от той, до которой он еще не дорос, как он определит истинные границы своего мира? Все дело в мере. Если вы умеете замечать и не бояться сопровождать самые маленькие победы вашего малыша радостью, у него вполне сформируются качества победителя.

Следующая руна, Тейваз, относится более всего ко второму возрастному кризису 6–8 лет. К этому времени у ребенка часто появляется младший брат или сестра, он вместо милого детского садика начинает посещать куда более суровую школу, иногда к тому времени его родители разводятся. Одним словом, жизнь повернулась к ребенку своей отнюдь не ласковой стороной и потребовала от него развития способности управлять самим собой. Произвольность поведения — так называют это психологи, и это есть новообразование психической жизни именно этого возраста. Ребенок приобретает способность приносить в жертву нечто старое взамен необходимому новому. Герой этого этапа привержен своему семейному клану, он идентифицирует себя в первую очередь с ним и жертвует ради самых близких и любимых людей — папы и мамы.

Дальше у нас период исцеляющей и растящей Берканы. Довольно долгий и неторопливый период, готовящий ребенка к следующему этапу героического посвящения — под знаком Эваз, скакуна, подарка судьбы. Это примерно 12–15 лет, третий возрастной кризис, который называют подростковым или пубертатным. Его сущность в ниспровержении прежних идеалов, серьезном повороте судьбы, выходе из детства. Эваз уносит прежнего ребенка в мир мужчин (я имею в виду мальчиков), в дом его тотема, который в наше время они определяют сами. Следующая Манназ — возраст активного отождествления себя с кем-то интересным и могущественным. Это до некоторой степени можно сравнить со служением прекрасной даме (внешне она уже не является матерью) и с пажеским периодом рыцарского пути. Знатные юноши рыцарского периода сначала становились пажами знатных дам, потом оруженосцами рыцарей, и только потом проходили собственное рыцарское посвящение. Их рисунки периода Манназ пронизаны символикой кумиров — очень часто это рок-группы и их символы вплоть до пугающей взрослых свастики и черепов. Хотя пугаться символа свастики можно, только если не знать, что это знак солнца и света. Кто-то его использовал не по адресу? Их время прошло. Это возраст расставания (в психологическом плане) с матерью. Она выполнила свою роль наседки и квочки. Дальше, если она хочет быть действительно полезной своим выросшим детям, ей нужно иметь мужество отойти и отстать, чтобы не тормозить дальнейшего развития. Функция женщины в этот период более похожа на обоз действующей армии, в котором есть и кухня, и санбат и маркитантские палатки. Все это должно быть обязательно, но используется не постоянно, а при необходимости.

Следующая руна героического посвящения, Одаль (Отила) уводит нас к корням, знакомству с предками, в частности, с героическим прошлым рода. Это позволяет осознать свое отождествление с ними, чтобы впоследствии оно не господствовало над человеком, а помогало ему. Как мы помним, этот период соответствует статусу оруженосца, изучающего свою геральдику.

И, наконец, рыцарское посвящение под знаком Дагаз. Юноша совершает свой личный подвиг, добывает себе личное именное оружие. Или заслуживает право пользоваться оружием своего рода. Лев Гумилев становится известным ученым-этнологом и писателем, и мало кто уже вспоминает, что он сын Николая Гумилева и Анны Ахматовой. Петр Великий совершает свой подвиг правления страной и строительства града на Неве, и это важнее для потомков, чем тот факт, что он сын своего отца. Екатерина Великая стала мощной политической фигурой; теперь уж и не вспомнишь, из какого крохотного немецкого княжества приехала когда-то в Россию принцесса Фике. На этой стадии цель героизма пока не определена. Важен факт собственного обособления. Человек стал потенциальным героем, и ему нужно обозначить цель — будет ли это чаша Святого Грааля или игра в спортивной команде другого государства.

Эта цель определена следующей руной, Турисаз, руной воинского посвящения. Защита своей семьи, своего дома, своей страны, своего мира — вот достойная героя цель. Она уже существенно отличается от неистовства Соулу, в которой по сути дела нет какой-то благородной цели, выплеск которой происходит от избытка сил и желания постичь новые пределы, где бы они ни находились.

Дальше в круге руны познания, пути, созидания, гармонии. Все это имеет в какой-то степени героический оттенок, но это не главное в них. Хочу остановиться на Хагалаз. Это спорный вопрос для меня, но напрашивается размышление на тему о сущности героя. А она, похоже, в том, что он живет среди людей и ради людей. И он остается с ними даже ценой физического развоплощения, ухода с материального плана. "Харакири" и "камикадзе" — элементы японского, восточного героического пути. Это последний поступок героя, который решил для себя, что именно так он лучшим образом совершит и завершит свою миссию. В северной Традиции погибших в битве героев забирали в Вальгаллу, скандинавский рай, Один и Фрейя, поровну. Все прочие, умершие по возрасту или от болезней, оказывались в холодном и сумрачном царстве Хель. Хагалаз своим градом небесным безжалостно расправляется со старым во имя торжества нового мира. Герой никогда не стоит на пути у нового мира. Белый ас Хеймдалль ценой своей жизни сразил Локи, Тор пал в битве с мировым змеем. А потом рождается юный мир, и все начинается вновь.

Было бы несправедливым умолчать о героическом посвящении женщин. Его характер специфичен по отношению к мужскому, но в общих чертах и девочка проходит этот путь. Только он в основном завершается на уровне Турисаз, когда она становится женой и матерью (это традиционно, архетипически). Валькирия, дева войны, сподвижница самих богов, Одина и Фрейи, выходя замуж, теряет свою потустороннюю специфику, становится просто женщиной, матерью, и из области Нави через рождение ребенка переходит в царства Прави и Яви. Хотя в жизни, разумеется, бывают исключительные случаи, когда героизм женщин практически неотличим от мужского. В Рагнарек асиньи пали в бою, сражаясь рядом с мужчинами. Ни одна из них не выжила, а после битвы вышла из рощи простая женщина, Лив, чье имя значит жизнь. Ее и защищали герои и героини, ее драгоценное лоно, которое даст жизнь новым людям. Ради нее не пощадили живота своего.

Хочу завершить эту тему еще одним размышлением. В двадцатом веке все представления о мужском и женском подверглись коренным изменениям, граница между одним и другим стерлась до почти полной прозрачности — вплоть до законодательных актов и оригинальных киносюжетов. Лет тридцать тому назад Болгария провела эксперимент по предоставлению мужчинам отпуска по уходу за ребенком вместо женщины. Насколько мне известно, этот эксперимент не был длительным, т. к. в нем даже на глазок не обнаруживалось большого смысла. Арнольд Шварценегер в одной из своих комедий испытал все прелести беременности и произведения на свет ребенка, да и древние греки, по-видимому, тоже были полны зависти к женщинам за их природную способность к сотворению человека, ведь Зевс родил Афину из своей головы, а Диониса из своего бедра. Локи тоже рожал напропалую. А женщины, в свою очередь хлебнули всяческих свобод, считавшихся каких-нибудь сто лет прерогативой мужчин. В общем, поиграли в обмен ролями. Стало ясно, что в определенных условиях мужчина может выносить дитя, а женщина — лететь в космос, открывать новые земли и, вообще, убираться, куда захочет. Вопрос в другом — зачем? Зачем это теперь, когда мужчины уже убедились в наших прекрасных возможностях? Хотя, может, надо поддерживать их в хорошей рабочей форме для профилактики, чтобы не забывали уважать слабый пол. А так, если все во всем убедились, то самоочевидным фактом является то, что природа создала мужчину со всеми признаками воина, героя, защитника, первооткрывателя, реформатора, строителя (это от рождения, пока он не испорчен воспитанием), а женщине дала плодоносящее лоно, чудесную вскармливающую грудь и приверженность к домашнему очагу.

И все же мне до боли знакомо страдание женского существа, в природе которого соединена социально одобряемая кротость голубки и неистовство мятежного Денницы-Люцифера, восставшего против своего отца. Не в этом ли мятеже свет, который он несет? В сокрушении клетки, в которую заключен дух? Клетка из плоти и связанных с ней правил, в которую заключена женщина, прекрасна собой и исключительно прочна по сравнению с мужской. Мы знаем, как легко мужчины уходят с жизненного плана — вольно или невольно, и как женщину удерживает в жизни и от ее бунта сначала природой заложенная жажда материнства, затем забота о ребенке, а потом уже привычка жить после сжигания ее адского топлива. Поэтому… поймите, мужчины, наше непокорство и наши истерики, и наши обманы и хитрости в попытках обойти или прорваться сквозь страх несвободы. В этих рассуждениях много от манихейства, мрачной антирелигии прошлого, согласно которой плоть и вся материальная основа жизни объявлялась априорным злом, а дух должен был вырваться на свободу любой ценой. Это, безусловно, крайняя точка зрения, но она существует, и замалчивать ее опасно, ведь мне известны отчаявшиеся, так и не осмелившиеся открыто бунтовать женщины, которые нашли наконец выход, он же вход — в мир иной. И, слава богу, есть множество женщин, которые, пройдя своей героический путь борьбы за свои свободы без чувства вины и категорического осуждения близких, нашли наслаждение в мирной семейной жизни.