Чтение онлайн

— А вы разве не знаете? — удивился Пробр.

Я покачал головой:

— Историю Мудавии изучал, когда узнал, куда меня хотят отправить. Но в книгах этот вопрос не раскрывался.

— Получается, это были плохие книги, господин Гедар. Почитайте «Жизнеописание старца Йорга Тарламургского, босиком прошедшего от Славда до Кудаба и после нашедшего покой в обители Ольсон, где сей труд и был скрупулезно записан с его мудрых слов». Там есть немного про некромантов в Мудавии, и почему их у нас так не любят.

Аммо Раллес тоже покачал головой:

— Сей известный в Мудавии труд я читал и скажу, что это не просто немного, это всего лишь несколько слов по теме. Причём слов бессвязных. И это не только моё мнение. Наверное, мудрость старца чересчур велика, чтобы обычный человек смог её постичь.

Пробр поморщился:

— Видимо вы, чужаки, не зная нашу историю, некоторые моменты действительно не понимаете. Если сказать совсем коротко, у нас тут в давние времена возникли огромные проблемы с тёмными. По преданиям, всё шло к тому, что вся наша страна вот-вот бы и стала если не частью Запретной пустыни, то чем-то очень скверным и мало от неё отличимым. В те времена здесь правила аристократия, вот она до такого состояния страну и довела. Привлекли тёмных для войны с соседями, но война закончилась, а тёмные не стали никуда уходить. И выгнать не выгонишь, под ту войну силу они хорошую нагнали и зацепились крепко за Мудавию. Да и кроме помощи в войне была от них польза. Например, старую военную дорогу в основном не люди делали, а умертвия. Воды за восточным поворотом тогда не было, пустыня голая, люди там не выживали. А костям ходячим всё нипочём: и брусчатку, где надо, устроили, и колодцы глубокие вырыли, и сухие русла с оврагами засыпали. Выгодный труд получался, и нашим аристократам тоже какая-то выгода с него шла. С каждый годом всё больше и больше тёмных появлялось, понравилось им у нас. Дороги строили, насыпи для удержания воды, каналы для ирригации. Рис до тёмных у нас даже не выращивали, это они лапами умертвий превратили речные долины в поля. Доходы повышались, деньги нашим правителям хорошие шли. Вот только наша голытьба часто без работы оставалась, умертвия их вытесняли везде, где труд был несложным. Многим такие новшества не нравились, конфликты то и дело случались. И не только простолюдины поднимались, аристократы тоже не все радовались лишним деньгам. Умных людей среди них хватало, и они видели, к чему такая политика вскорости приведёт. Но верхушка, плотно севшая на новые источники доходов, ничего не хотела замечать. Она раз за разом предпочитала договариваться с некромантами, а не конфликтовать. Ну а тем палец давать нельзя, до плеча откусят. Вот когда наши благородные зубы у плеч своих ощутили, тогда лишь и начали шевелиться все, а не только самые умные. К тому моменту тут везде так мрачно стало, словами не передать. Простой народ, можно сказать, в полном мраке выживал. Хоронить запрещено, тела забирают тёмные; за любое даже не преступление, а проступок мелочный к ним отправляют; простые люди пропадают не просто поодиночке, а целыми селениями, а потом их видят в армиях умертвий на рудниках и стройках. Страже жаловаться бесполезно, она или за плату под тёмными работает, или просто запугана. С виду благородные во власти, а на деле не решают они ничего, все их указания игнорируются. Потеряли они власть, сами тёмным отдавали её по кусочкам, пока всю не отдали. Представляете такое? Даже в тех южных странах, где правят тёмные династии, к людям не относятся, как к материалу для новых умертвий. Там такую участь заслужить надо. А здесь никакие заслуги не требовались, захотели тёмные, и забрали тебя. И никто не спасёт. Со временем дошло до того, что прям официально начали местами забирать каждого второго ребёнка. Вроде налога устроили. Мол, детские души и тела — слишком хороший материал, чтобы пропадать без дела. Бабы ещё нарожают. Как вам такое?

Свен кивнул:

— На некоторых островах бывало и похуже, чем вы рассказываете. Доводилось от моряков слушать такое, что волосы на башке шевелиться начинали. Про остров Ашшад, думаю, все слышали хоть что-то, но он так прославился, потому что самый большой. В Северном море и кроме него хватает мест, где самые всякие злостные некроманты гнёзда свои устраивали после того, когда их выгоняли с материка. Заканчивались эти их гнёзда всегда так скверно, что до сих пор ни одной живой души на тех островах нет. Вроде земля как земля, а жить никому не захочется. Дурная слава, и вообще, будто давит там на тебя что-то. Капитаны кораблей даже воду в таких местах набирать опасаются.

— Да, я тоже слышал про такие острова, — сказал Пробр. — У нас до такого не дошло, наши аристократы пусть и поздно, но всё же одумались, решили тёмных выгнать. На словах их привечали, как и прежде, а сами резню готовили. И в одну прекрасную ночь ударили по всей стране. Местами удачно получилось, местами так себе, но ни один город, ни одно большое селение без внимания не оставили. Многие некроманты до рассвета не дожили, но силу они к тому времени набрали большую, и такие потери их ослабили, но хребет не переломили. Оставшиеся тёмные устроили знатный реванш и вырезали благородных до последнего человека. Их не просто резали, их на ритуалы тёмные старались живыми взять. Поговаривают, при тех событиях вдруг выяснилось, что истинная благородная кровь лучшее лакомство для Смерти, если всё сделать правильно. Мол, именно от таких новостей тёмные прям охоту устроили за её носителями. Даже младенцев не жалели, даже за бастардами и детьми бастардов повсюду гонялись. Если возникало малейшее подозрение, что селение скрывает кого-то с аристократической кровью, всё это селение под жертвенный нож отправлялось. Народ от таких обид бунтовать пытался, но куда там. К тому моменту тёмные нагнали подмогу со всего света, силы у них столько набралось, что давили любое восстание запросто. И ещё они церковников губили везде, ни одного не пропускали. Ну да это понятно, не любят они их. Вот так и добрались до той самой обители Ольсон, где и написана книга, которую я советовал. Настоятель обители — Иассен Светозарный тогда был просто старцем Иассеном. И когда Смерть его уже почти коснулась, он познал истинный Свет, став его частью, а свет стал частью его. Что это значит, у церковников расспрашивайте, я не очень-то вопросами религии интересовался. Мне, как и всем детям, в малолетстве сказки рассказывали про первого Иассена, я уже и сам не знаю, где в его жизнеописании правда, а где вымысел. Нет, не думайте, что я совсем безграмотный, тут такой сложный вопрос, что в голове всё перемешалось не только у меня. Давно это было, что-то забылось, что-то перепутано, истину местами уже не найти. Но то, что Светозарный Иассен тёмных давил так просто, как мы вшей давим, с этим все согласны. Он ещё и сыновей с дочерьми наделил частью своего Света, а потомков у него много было. Легенды помалкивают насчёт первой половины его жизни, но похоже на то, что любил старый по молодости грешить. Вот Иассен Светозарный со своими отпрысками и устроил некромантам настоящий реванш. Задавить его сразу, как давили обычных бунтовщиков, у тёмных не получилось. Старец до последнего скрывал свою силу, не показывал всю, а затем обрушил её на посланноё против него войско. Рассыпались в прах тысячи и тысячи умертвий, а кольев для их поводырей столько понадобилось, что на севере ни одного деревца не осталось. И это при том, что когда-то там леса росли. От пустошей почти до столицы в два ряда вдоль дорог те колья вбивали, и приглашали посидеть на них тёмных с их прихвостнями. А самых опасных некромантов и вовсе в сухом навозе сжигали, чтобы наверняка. Очень эти потери подкосили некромантов, и оправиться от них они не успели. Не дал им Иассен времени, пошёл дальше. Долго длилась война, много крови пролилось, много земель поглотила Запретная пустыня, когда отчаявшиеся тёмные ударили проклятьями, от которых и сами пострадали. Но Мудавия эту войну пережила. Пусть теперь она и не такая, какой была прежде, и не особо процветающая, но всё же выстояла. И при этом осталась без благородного сословия. Подчистую его тёмные выкосили. Заморские аристократы пытались нас прижать, встать над народом, но выгнали их люди. Не забыли, до чего благородные страну довели, решили, что лучше без них жить. Иассену Светозарному предлагали стать королём, но он отказался. Ходит байка, что к тому моменту умом слаб стал и не понимал, чего от него хотят. С той поры и пошло, что его потомков уважают, но должности самые высокие они не получают. Нет, не голодают, не подумайте, просто пользуются почётом не так сильно, как могли бы. В борьбу за власть не лезут, не интригуют, люди их любят. Вон, должность командующего корпуса по традиции всегда им достаётся. Хотя командует там на самом деле Кошшок, формально считается, что адмирал выше него. Ну да он славный старик, такому можно и подыграть. Плохо только, что со временем зачахло семейство. Вы же видели нашего адмирала? Очень может быть, что он последний, и перспективы оставить наследников так себе. Хотя кто знает наших церковников, не удивлюсь, если они где-то втайне припасли носителей крови Светозарного. Жрецы у нас с той самой войны предусмотрительные, и тогда вырезать себя под корень не позволили, и сейчас тем более не позволят.

— А что это за познание Света? — спросил я. — Какой-то навык?

Пробр пожал плечами:

— Подробности никто не знает, но, вроде как, это точно не навык. У вас, благородных со старой кровью, есть особые семейные дары. И люди разное говорят о том, как они появились и почему есть не у всех аристократов. Вот я так думаю, у Светозарного что-то такое случилось. Что-то вроде семейного дара проклюнулось.

— Но он же неблагородный, как я понял, — удивился Свен.

— Ну… это как сказать. Я только что объяснил, что легенды не всё донесли до наших времён, и потому по поводу его происхождения есть два мнения. По одному он родом из купеческой семьи. Да, уважаемой, но, разумеется, неблагородной. По-другому он бастард какого-то северянина: то ли тоже бастарда, то ли беглеца из уничтоженного рода. Да и благородство, это такая тема… не всегда понятная. Вот откуда аристократы изначально взялись? И почему не у всех есть семейные дары, а только у некоторых семей? И почему особые, чистые дары, есть лишь в кланах со старой кровью? И почему этих кланов так мало? Много вопросов, и нет ответов. Вот может у Светозарного Иассена что-то такое случилось. Как-то пробудился новый особый дар. Сам, или по воле высших сил, не скажу, да и не могу знать. Это просто мысли, никто вам на эти вопросы точно ничего не скажет. Можете попытаться найти ответы в той книге, но господин Аммо Раллес прав, там большая часть текста бессмыслица. Местами в ней и слов-то нет, сплошные обрывки. Некоторые исследователи даже шифр предполагают, но расшифровывать там нечего. Нет никакой системы. Была бы, разгадали давно, уж не сомневайтесь.

— Старик Иассен перед дворцом свой боевой свет показывал, — вспомнил я. — Только так себе получилось, лишь ненадолго умертвий с толку сбил.

— Увы, господин Гедар, как вы, наверное, заметили, наш адмирал староват. Он, между нами говоря, и в молодости не очень-то силу демонстрировал, а сейчас забыл многое из того, что когда-то умел. Слуги говорят, он даже имя своё не всегда сразу вспоминает. Ну да вы же сами его не раз видели, понимать должны.

— Да, понимаю. А почему его на совете нет? И на прошлом тоже не было. И на позапрошлом.

Пробр помрачнел:

— Он многое забывает, но если что-то в его голове засядет, кузнечным молотом не выбьешь. Представьте себе, наш добряк адмирал почему-то вообразил, что я непонятный самозванец, и у меня нет никаких прав руководить страной.

— Вообще-то… если хотя бы немного оглядываться на законы государства, в чём-то адмирал прав, — нехотя признал Аммо Раллес. — Вы ведь не вступили в должность Первого друга. А это, между прочим, должность выборная, а не назначаемая. Следовательно, сами себя назначить тоже не можете, требуются выборы, или хотя бы их видимость.

— И как я их проведу? — вздохнул Пробр. — По закону, выборщики от каждого наместничества должны быть, а у нас половина страны под южанами, а на остальной половине многих наместников перевешали. Остаётся только как-то выкручиваться, что я и делаю.

Аммо Раллес развёл руки:

— Это ваши проблемы, я ведь просто констатирую то, что по законам Мудавии, адмирал имеет основания так говорить. Только не понимаю, какое это отношение имеет к тому, что он игнорирует военные советы. По непубличному пункту соглашения между нашими государствами командующие объединёнными силами назначаются из представителей семьи Иассен. Получается, формально он командующий экспедиционным корпусом, но при этом его нет на совете. Это как-то странно выглядит.

Пробр помрачнел ещё больше:

— Адмирал заявил, что не станет сидеть в одном помещении с самозванцем. И ещё он слугам своим приказал, чтобы меня арестовали, как только увидят. Представляете? Разбушевался после штурма дворца, воином великим себя ощутил, теперь никак не угомонится.

— Я здешнюю кухню не очень-то понимаю и, наверное, глупость предлагаю, но почему бы вам не вступить в должность? — спросил Свен. — Объявите, что нормальные выборы провести невозможно, привлеките лояльных наместников, сделаете малый вариант выборов. Если правильно подать, народ проглотит.

Советник поморщился:

— Вам, человеку со стороны, действительно не понять, как у нас здесь всё непросто устроено. По факту, получается, Первый друг народа совершил предательство. Он вступил в сговор с врагами государства и превратил свою резиденцию в их оплот. И даже более того, он позволил вражеским некромантам скрываться под его крышей. А у нас, между прочим, за пособничество тёмным приговор один без оглядки на чины. Вся эта банда, собирая под его крылом силы, планировала ударить нам в спину при появлении армии Тхата. Первого друга за такое следовало убить сразу, ещё там, во дворце. Но почему-то наш уважаемый десница не стал марать руки, и этим серьёзно усложнил мне жизнь. И не только мне.

Я пожал на этот упрёк плечами:

— А что мне было делать? Этот жирный боров орал, как будто его уже зарезали. На его вопли полный зал народу набежало, и ни у кого рука не поднялась. Он выглядел… Да жалкое зрелище, вот как он выглядел. Я не палач, приказывать своим солдатам тоже не стал. И как считал, так и считаю своё решение правильным. Случившееся тогда — ваше внутреннее дело.

— А вести имперские войска на штурм дворца Двух коридоров значит не внутреннее? — со скепсисом уточнил советник.