Чтение онлайн

Душа Чика рвалась туда, в эту ставшую такой родной чуждость, но метрах в ста от границы его снова скрутили ремнями и оставили лежать на суконной подстилке. Правда, теперь накрыли тем же самым теплым сукном.

Как только солнце зашло за горизонт, Чика парализовала боль от цепи.

"Вот и проклюнулся амулет Бозгула. Ну, сволочь, погоди!"

Продолжалась она минут пять, показавшиеся часом.

"Так, вспышки Силы не было", - продолжил рассуждать, когда боль схлынула, - "значит, связь. Интересно, что Озгулу сообщили из Кагантополя? Вроде не должно расходиться с моим романом. Вот я выдал - точно принц в бегах! Чего гадать, поживем - увидим!", - с этой мыслью и заснул.

Устал за целый день от говорения, аж горло заболело. А воды выпил с полведра, если не больше. Хакан, а теперь только он один следил за пленником, узучил завязки его штанов, как своих собственных. Руки так и оставались связанными сзади, лишь чуть расслабленными. На ночь ремни подтянули.

Рассказ Адыгея в целом не отличался от рассказанного Русом. Баба строила глазки, молодой горячился, Чик (так они называли Руса между собой, что логично. Рус Четвертый, сокращенное от числительного - Чик) гасил конфликты миром. Он был главным и его не боялись, а уважали. Держался непринужденно, с достоинством. Баба ошалела от избытка внимания, купалась в нем. Поддерживала своего, горячего, а на Чика часто морщилась. Ни дать, ни взять - отвергнутая любовница. Маг - ученик, но с огромным потенциалом, силы много. На счет умения все расспрошенные маги сильно сомневались, слишком молод.

"Молодец, Адыгей! Это со сколькими ему пришлось выпить и поговорить по душам! Потом собрать в кучу и рассортировать разные мнения. А ведь он еще и сам молодой", - Озгул мысленно похвалил умного наводчика.

Задержка со связью объяснялась просто: та смена разведчиков и наблюдателей вернулась только вечером. Еще повезло, уходили на трое суток. Адыгей попытался выяснить по поводу пересечения границ, но наблюдатели настораживались и он отступал. Это, оказывается, государственная тайна!

"Вот это да! Сколько раз ходил в пятно и не знал!", - удивился Озгул, - "надо будет подкупить нескольких наблюдателей, иногда и эта информация может пригодиться. Только сам займусь, лично". Адыгея поблагодарил и оставил ждать в городе. Разрешил связаться, если вдруг появятся интересные сведения, но сильно не светиться. Взял смышленого парня на заметку и лег спать.

С рассвета началась боевая суета. В пятно пойдут два десятка самых опытных, один десяток останется на границе.

К связанному Чику подошли Озгул и неразлучный с ним Боргул.

–  Хакан, развяжи ему ноги, - приказание исполнилось, Чик с ругательствами размял затекшие конечности, как обычно попросил развязать и руки, но Озгул выдал другой приказ, - Хакан, кликни еще троих.

Когда подошли еще три "волка", спокойно сказал:

–  Выверните ему руки.

Чика повалили на живот, подняли связанный руки и словно вздернули на дыбе: с хрустом опустили руки на землю над головой. Как ни растянуты были связки и мышцы тренировками, такого выворачивания не выдержали - плечи выскочили из суставов, связки с мышцами растянулись, многие порвались. Он не был гуттаперчевым мальчиком из цирка. От дикого вопля лагерь на мгновенье замер.

–  …вашу мать!!! Козлы! Гандоны!
– и еще много чисто русского, совсем не описываемого мата.

Озгул терпеливо подождал завершения словесного потока и спокойно сказал:

–  А теперь по-гелински то же самое.

–  Никуда я с вами не пойду, хоть режь меня на кусочки!

–  А я не спрашиваю твоего согласия. Посадят на спокойную кобылу, привяжут и повезут на привязи. Но если я не увижу золота… ты будешь молить, чтобы твоя душа быстрей отправилась Тартару! Я такие муки тебе обещаю… - эти слова произнес ледяным тоном, глядя прямо в глаза ледяным взором. У Чика невольно, не смотря на боль в плечах, по спине пробежали мурашки.

"Он может. Но главное - пятно! Скорей бы…", - плевать на путы и травмы, в пятне Чик может Все. В это он верил свято.

Озгул что-то заметил в его глазах, нахмурился, но… поход не отменил.

Маршрут и место клада Рус описал еще вчера. Всего в двух стадиях от границы, но мало ли. Страховка в виде его самого не помешает. Слишком правдив, судя по астральному телу, и душевное беспокойство не проходило. Потому и велел сломать руки опаснейшему мечнику. Перестал доверять путам. Пленник излучал необъяснимую опасность, но Предки, в отличие от многочисленных подобных случаев в богатой событиями жизни Озгула, в этот раз молчали. Он призывал и вопрошал почти целую четверть перед рассветом. Духи Предков не видели конкретной угрозы.

По размышлениям все логично, деньги должны быть там и вероятность их похищения вполне реальна. Открытия тропы с границы не увидишь и не почувствуешь. Придется идти. Назад хода нет.

Первыми пересекли границу трое опытных "волков" - разведчиков. С полустадия махнули рукой и за ними выдвинулись остальные. Пока тихо, зверье просыпалось.

Зима - самое благодатное время для пришельцев. Пусть непостижимым образом она в пятне теплее, но змеи и опасные ящерицы в купе со своими хладнокровными летучими собратьями - Дракончиками и двуногими Бегунками все равно становились вялыми, особенно по утрам.

Чика везли в передней группе под присмотром Хакана и другого бугая, ломавшего ему плечи. Впереди двигалась тройка Озгул, Боргул и опытный воин, позади также тройками растянулись остальные.

Один стадий прошли совершенно спокойно. Не считать же серьезной опасностью несколько потоптанных единорогами вялых змей, одного подстреленного орла, да пересечение "зеленки" с опасно зашевелившимися кустами.

В арьергарде вскрикнул недостаточно умелый "волк", которому местная Белка сумела выцарапать глаза. Прыгнула, зараза, с веток высокого куста. Оторвали её товарищи вместе с куском скальпа и вытекшими глазами. Прирезали парня, чтобы не выл, не привлекал другую нечисть. Не повезло, у "волков" - закон стаи.

Хакан подозрительно смотрел на закрывшего глаза этруска. С самой границы так и едет. Закрыл глаза, обмяк и упал на шею единорога. Сообщал начальству. Озгул с Боргулом присмотрелись и "князь", ничего не поясняя, скомандовал:

–  Вперед.

Зато Боргул выдал:

–  Задержать нас хочет, сука, делает вид сознание потерял. Эй, падаль, не отвертишься, я знаю - ты меня слышишь!
– хлестанул Руса плеткой и поспешил за Озгулом. Этруск даже не дернулся, будто в самом деле потерял сознание.

–  Эй, атаман!
– взволновано обратился к Хакану его старый "волк", напарник по сопровождению Руса, - а если он нам наврал!? Нет там никакого золота и мы все в этом дарковом пятне поляжем! Он-то только порадуется, ему один хрен - крышка!

–  Упокойся, Кольцо, не ори. Вдруг, в самом деле, вырубился от боли. Тебя на дыбу вздергивали? То-то. Всего два стадия от границы, зима. Не поляжем. А золота не окажется, "князь" с него шкуру спустит. Поехали, - тронулся и продолжил внимательное наблюдение: "Действительно задерживает. Или Боргул ошибся? Глаз с него не спущу", - пленник упорно пугал, не давал покоя.

Руки выворачивал ему с удовольствием. Это было месть за погибших товарищей, опытных "волков". И все равно, даже с повисшими как плети и по-прежнему стянутыми за спиной руками, этот несломленный воин внушал ему, опытному атаману - страх. Не смутное беспокойство, как шаману Озгулу, а тщательно скрываемый от окружающих позорный страх. Была бы его воля - прибил бы сразу и убежал, куда глаза глядят. Азарт скорой наживы, буквально горевший в глазах у каждого, у Хакана отбило начисто.

Неприятности грянули на втором стадии продвижения в пятне, за очередным темно-коричневым валуном. Именно продвижения - пятно не терпит быстрых скачек, если ты не каган. Незыблемая истина, подтвержденная морем человеческой крови. Только если другого выхода нет, то можно рискнуть и… похоже, это время пришло…