Чтение онлайн

–  А-а-а, - простонал в голос.

Снова закрыл глаза, обхватил голову, на ощупь прислонился спиной к стене и застыл, пытаясь унять расшалившуюся черепушку. Какие мысли? Тараканов бы успокоить, скребутся в мозгах, как неизвестно что. Больно, мерзко, противно. Понятно, что в заднице, но неизвестно в чьей. Простите, в какой.

Когда взгляд прояснился, побывавший на нарах Вовчик понял, что никакая это ни ментовка. Разве бывают обезьянники или камеры ИВС из плохо отесанного камня, с гнилой соломой и глиняной вазой - парашей? Свет шел через деревянную решетку от висящего на стене… масляного светильника! Фитиль горел над маслом, потрескивая и нещадно коптя. Стеклянный колпак, похоже, не был предусмотрен в принципе. Понятно, что в стране, мягко говоря, не ахти, но не до такой же степени!

"Попал… Да кто ты такая, кукла размалеванная!?"

Он сознательно кривил душой, прекрасно помня, что косметики на ней не было - специально обращал внимание, еще удивился тогда. Так легче, обзываясь. А то факты совсем неутешительны:

Баба в старинной белоснежной одежде, к которой не пристает грязь, появляется внезапно и вся светится. Одежда - похожа на кино про древний Рим, но не кино - это точно. Касается (со злостью!) глупой башки бывшего детдомовца и вот, пожалуйста - каменная камера, масляный светильник, солома. Приплыли. То, что это реальность, данная нам, так сказать в ощущениях - не усомнился ни на секунду.

"Все, факты кончились, хватит ломать голову. Живой - славненько. Сижу в тюрьме - плохо. Но раз оказался здесь, значит можно и обратно. Ничего, объяснят что к чему и почем. Пободаемся! Интересно, когда здесь кормят?", живот возмущенно заурчал, требуя жрать, жрать и жрать.

"Сутки не евши! Лидка - сучка", с этой мыслью подошел к деревянной решетке, попробовал на прочность - прочная, не сломать.

–  Эй! Есть тут кто! Когда баланда, начальник!
– заорал во весь голос.

Ни ответа, ни привета. Что есть силы заколотил по решетке и заорал еще громче:

–  Народ! Люди, ау! Жрать давай!

Через минуту такого гомона к решетке, наконец, соизволил подойти вертухай. Вовчик на секунду обомлел. Под метр девяносто, широкоплечий длинноволосый детина одетый в.. мешок с дырками для головы и рук. Мешок едва доходил до колен. На голых ногах сандалии, привязанные к щиколоткам хитрыми ремешками. Небольшое брюшко перетягивал широкий кожаный ремень с непонятными, опять же кожаными висюльками. Злое лицо не предвещало ничего хорошего, а тяжелая дубина в здоровенной ручище делала злое выражение лица еще убедительней.

–  Понял, начальник, - Вовчик примирительно поднял руки и отшагнул от решетки, - обед по расписанию.

В ответ детина рявкнул что-то недовольное, выразительно хлопнув дубиной по ладони. Убедившись, что задержанный все правильно понял, надзиратель ловко сунул дубину в висюльку на поясе, выражение лица смягчилось. Назначение одной из кожаных петель для глупого задержанного прояснилось.

–  А попить?
– Вовчик показал, как глотает воду из воображаемого стакана.

Начальник скрылся и появился буквально через несколько секунд с кувшином. Разумеется, глиняным. Без рисунков и другого выпендрежа. Протянул его прямо через прутья решетки. Беря кувшин, заключенный внимательно осмотрел лицо надзирателя - оно как раз попало под свет лампы.

Смуглая, если не чернявая кожа. Бритые пухлые щеки, правильный овал лица с массивным подбородком и достаточно тонким для такого овала носом. Черные глаза, тонкие губы и густые брови на выступающей надбровной дуге. Но самое любопытное находилось в центре лба: четкая идеально круглая татуировка или фиг знает как нанесенный рисунок размером с двухкопеечную монету. Круг, в центре которого четко прорисованное дерево с длинным стволом и зонтичной кроной. Казалось, что видно каждый листок и рисунок коры, хотя это невозможно из-за размеров и освещения.

"Я влип", окончательно решил про себя Вовчик, принимая воду. "Светящаяся баба, теперь дикарь с невозможной татушкой. Дела… но ничего, прорвемся!", подзадорил себя. А если честно, настроение было ниже плинтуса. Впрочем, попив воды, оно немного приподнялось. Много ли надо человеку для счастья? Пожрать надо. С этим придется подождать, но накормят, раз воды принесли. Страдалец тщательно перебрал солому, откидывая наиболее вонючие пучки и лег на неё, стараясь не думать о еде и тем паче о собственном положении. Не заметил, как уснул. Свитер и кожанка грели вполне достаточно.

У Вовчика было много "пунктиков" или, если угодно, комплексов, но рефлексию, то бишь самоедство, переживание о своей несчастной доле, отрезало еще в Афгане во время третьего "крутого поворота". Теперь это очень пригодилось.

Разбудил его громкий стук по решетке вместе с воплями:

–  Гар-гар-гар!
– подъем, ясно без перевода.

Вставал медленно, куда торопиться зэку? Но от удивления невольно ускорился. Здоровенный надзиратель согнулся в поклоне перед молоденькой девушкой. Сказать, что она красива - ничего не сказать. Она была ослепительна. Совсем как та, на дороге, только моложе и платье-туника было синего цвета, а не белое. Ослепительно красива без косметики, но опять-таки какой-то кукольной красотой, чувствовалось что-то ненастоящее. Невозможно определить что, но чувствовалось и все тут.

Здоровяк открыл решетку, но вошел в камеру не он, вошла девушка. Хрупкая и беззащитная.

"Нихрена не беззащитная", понял Вовчик, увидев выражение больших зеленых глаз. Высокомерно-презрительное с чувством абсолютного собственного превосходства и силы.

–  Здравствуйте, мадемуазель, - произнес он с самым изящным поклоном, на который был способен.

–  Гар-гар, гар. Гар-гар-гар?
– надменно спросила она. Причем так, будто смотрела сверху вниз, хотя была ниже ростом.

–  Ай донт андестенд, - покачал головой Вовчик, - но хочу заметить, что вы…

Закончить не успел. Язык отнялся в самом прямом смысле, вместе с остальным телом. Пока он тянул свой "андестенд", девушка что-то быстро пропела и плавно махнула перед собой рукой, как бы "оглаживая" на расстоянии его фигуру. Тело полностью онемело.

"Нихренасе!", мысленно завопил Вовчик, "ведьма на ведьме и меня здесь не любят! Надо срочно что-то решать!"

Девушка сделала пасы руками и согнула пальцы в приглашающем жесте. Ноги пленника пошли сами собой. Слава богу, с первых же шагов "освободилась" голова с шеей, но не язык. Говорить Вовчик не мог по-прежнему.

"Спокойно, Вовчик, осмотрись вокруг. Не все потеряно, должен быть шанс! Если бы хотели - убили бы сразу", успокаивал себя, не давал зародиться панике. Она, при всей Вовкиной невозмутимости, все же начала потихоньку стучаться в дверь его решимости. Тьфу! Короче, гнал от себя страх скорой смерти вместе с сомнениями в реальности - дольше проживешь. Одновременно с любопытством разглядывал кусочек мира, куда его занесла нелегкая. Не мечтал он никуда "попадать", но если попал…

Тюрьма оказалась совсем не большой, всего из двух камер. Вторая была пустая.