Чтение онлайн

После отвержения иудеями предложений Иисуса в Иерусалиме, началось искажение и извращение его учения под контролем посвящённой периферии «мировой закулисы». Начался четырёхсотлетний период становления канонов и культуры библейского христианства в Римской империи.

Можно предположить, что именно в этот период (первые века первого тысячелетия н.э) жречеству древней Руси (а через него и всему Русскому народу) была как-то на Языке Жизни предложена Свыше глобальная миссия: начать процесс глобализации по-Русски, для чего нужно было всеми доступными средствами (в том числе и военными) начать расширять границы Русской цивилизации. Жречество либо не услышало этот призыв Свыше, либо решило, что пределов тогдашней Русской региональной цивилизации достаточно, либо по другим причинам, но — оно отказалось. И только после такого отказа в VII веке появился ислам (со всеми его преимуществами и многочисленными недостатками) — как работоспособная альтернатива библейскому беспределу.

Вне зависимости от того, был ли Иисус Христос на Руси, либо нет; было ли языческое жречество Руси приверженцами единобожия либо уже тогда пребывало под властью многобожия и идолопоклонства — это утверждение исторически состоятельно по отношению к «вызовам времени», т.е. к призыву Свыше в адрес жречества Руси эпохи I — IV веков нашей эры, когда происходило становление исторически реального христианства на основе учения церкви, вытеснившего учение Христа.

После такого отказа жречества Руси, до крещения Руси оставалось несколько сотен лет. Поскольку генетически на бессознательных уровнях психики Русских людей (и, возможно, что больше никого в мире!) есть «память» о многовековом общинном Справедливом жизнестрое — то ещё до момента первой “элитаризации” Руси под библейской вывеской (конец I тысячелетия до н.э.) началась затяжная смута (через некоторое время после отказа следовать предложению Свыше).

Смута — чисто Русское явления, которое отражает бессознательное сопротивление Русской цивилизации любым видам рабовладения.

Смута имеет две фазы своего полного цикла развития. Первая и вторая фазы полного цикла развития смуты как процесса отличаются ориентацией власти в обществе на различные цели:

· в первой фазе власть решает задачи общецивилизационного характера, соответствующие развитию Руси и человечества в целом в русле Божиего Промысла;

· во второй фазе “элитаризовавшаяся” власть, обособившаяся от народа и противопоставляющая себя ему, пытается осуществить корпоративное рабовладение меньшинства в отношении большинства в формах, соответствующих уровню исторического развития мировой цивилизации;

· переход от первой фазы ко второй может сопровождаться социальным хаосом и гражданской войной.

Таких полных циклов развития смуты в известной нам истории цивилизации Руси можно насчитать три:

Первый — пришёлся на начало первого тысячелетия и его первая фаза завершилась крещением Руси, а вторая — установлением «монголо-татарского ига» либо «вассальной зависимости Руси от Золотой орды» — в зависимости от трактовки периода истории, начиная с 1238 г.

Второй — начался княжением в Москве великого князя Даниила Московского (1261 – 1303 гг., родоначальник князей московских, первый правитель Москвы) и завершился в 1917 г. крахом Российской империи. Смутное время рубежа XVI — XVII веков разделило в нём первую и вторую фазы полного цикла развития смуты.

Третий — начался установлением Советской власти. Его первая фаза завершилась крахом СССР в 1991 г. Сейчас мы живём во второй фазе полного цикла развития смуты[53].

Во всех процессах перехода смуты на Руси из первой фазы во вторую принимали участие внешнеполитические силы, поддерживавшие западнически ориентированную часть “элиты” самой Руси, которая отказывалась от самобытного пути развития[54].

В библейский период после глубокого государственного и цивилизационного кризиса, вызванного указанными выше причинами, цивилизация Русь-Россия стала воссоздаваться после татаро-монголького ига и организовалась в новый тип государственности самое позднее к XV веку. Миссия носителя альтернативной толпо-“элитаризму” глобализации так и осталась за Русской цивилизацией, которая развивалась в условиях библейской веры в состоянии непрекращающейся с конца I тысячелетия смуты.

Подтверждением сказанного является историческая данность, что объективно носительницей объемлющей альтернативы глобализации на принципах толпо-“элитаризма” является Россия, точнее — Русская региональная цивилизация многих народов и многих диаспор. На протяжении последних нескольких веков эта региональная цивилизация от всех прочих региональных цивилизаций отличается тем, что развивается в исторически подвижных границах общего для её народов и диаспор государства.

Подвижность её государственных границ носит пульсирующе-расширяющийся характер: это исторически долговременная тенденция. В периоды кризисов цивилизационного строительства, государственность нашей цивилизации тоже испытывает кризис. И в такие кризисные периоды относительно молодая периферия Русской многонациональной цивилизации государственно обособляется, как это имело место в период государственного краха СССР. Но по мере того, как исторически очередной кризис цивилизационного строительства преодолевается, происходит становление новой государственности. Когда новая государственность обретает дееспособность, адекватную потребностям эпохи и перспективам общественного развития, недавно отколовшаяся относительно молодая периферия, не сумев разрешить своих проблем в одиночку, возвращается в границы Русской многонациональной цивилизации, а на последующих этапах в её состав начинают вступать народы, до этого жившие обособленно или в составе иных региональных цивилизаций, поскольку качество жизни в пределах Руси в каких-то аспектах, значимых для народов и их перспектив, оказывалось лучшим, нежели в обособлении или в культурах иных государств и региональных цивилизаций. И именно вследствие того, что этот процесс пульсирующего расширения границ государственности Русской многонациональной цивилизации — не выдумка, к началу ХХ века в границах России была 1/6 часть суши.

В то же время, Россия-Русь — одна из региональных цивилизаций на планете, вбирающая в себя на протяжении всей истории окружающие её народы. Русь — самозабвенное зеркало Мира в том смысле, что после гибели предшествующей неправедной глобальной цивилизации человечество почти полностью лишилось осознанной памяти о ней, утратив её культуру, а в становлении культуры новой глобальной цивилизации, которая объединит всё человечество в человечности, Русь вбирает в себя все другие культуры и несущие их народы по мере того, как непредвзято-самозабвенно решает в своей жизни вопрос «что есть истина из всего того, с чем она имеет дело в своей жизни?»

Иными словами мы — Русь — по своей сути цивилизация Мhры:

· если мы не ошибаемся в ответе на указанный вопрос, то в границы Руси вливаются новые народы, а их культуры, освободившись от какой-то прежде свойственной им порочности, вливаются в культуру самой Руси, обогащая её свойственной им истиной;

· если мы ошибаемся в ответе на указанный вопрос, то к ошибочно решённому в прошлом вопросу Божий Промысел возвращает нас снова и снова до тех пор, пока мы не придём к истинному ответу на него.

При этом земли и народы вливаются в Русскую многонациональную цивилизацию, становясь русскими. И этот процесс лежит, по нашему убеждению, в русле Промысла. Мы — Русь — задаём тот «общий аршин», о котором писал Ф.И.Тютчев[55], но мы задаём его на будущее; а во всякое настоящее другие пытаются измерить нас полученным от нас же некогда в прошлом[56] и обречённом к отмене стандартом.

Именно по этой причине — являющейся сутью региональной цивилизации Руси на этапе становления человечности после краха предшествующей глобальной цивилизации — мы безрассудно легковерны, доверчивы, и очертя головы бросаемся во всевозможные начинания, скоропостижно уверовав в нечто новое и полностью отрекшись от своего недавнего прошлого. Но скороспелая фанатичная вера во что-либо у нас краткосрочна и возникает только при выходе из кризисов развития, в которых выражаются наши же прошлые уходы от своевременных ответов на вопрос «что есть истина?» и наши же прошлые ошибки в ответах на него. Потом она также быстро, как и пришла, проходит, и мы начинаем сомневаться в том, что прежде успело стать неусомнительной фанатичной верой и начинаем испытывать её на истинность, в убеждённости, что истина устоит во всяком испытании жизнью, а ложь и ошибки рухнут[57]. Это касается всего: как вероучений и богословских доктрин, заведомо не подтверждаемых в искусственно поставленных экспериментах (но истинность которых может подтвердить либо опровергнуть только сама жизнь), так и научных гипотез и теорий, которые могут быть подвергнуты проверке экспериментом.

Единственное в чём большинство никогда на Руси не сомневалось, так это в том, что Всевышний Бог, предопределивший бытие Мироздания, есть и, что с Ним д'oлжно человекам жить в ладу. Да и многие из тех, кто в эпоху государственной идеологии материалистического атеизма утверждали, что Бога нет, всё же в жизни вели себя по совести, которая чувствовала, что Бог есть и жить надо, воплощая в реальность ощутимый совестью Промысел.

При этом Русь не помнит в своей истории фактов, когда в ней рождались пророки — восприемники откровений Свыше, которые бы становились основой господствующих на Руси вероучений. Все вероучения, которые заместили собой языческие верования народов, живущих в границах Русской цивилизации — привнесены извне. Они так или иначе были приняты народами, но и после этого русские разных национальностей спорили об образе Божием (т.е. о своде представлений обо всём Божест­венном как таковом) и о том, что представляет собой лад человеков и Всевышнего Бога по существу и по форме. Мы всегда спорили об этом среди себя, и многие вопреки господствующим традициям прямо оглашали то, что было у них на душе. Вопрос всегда состоял и состоит только в том, Бог ли положил это на душу, либо кто-то был одержим и истово шёл против Промысла, фанатично призывая при этом Бога себе в помощь. И эти споры наши всегда были непонятны иностранцам. Мы же — в стремлении обрести истину и воплотить её в жизнь — были беспощадны и к себе, и к окружающим в этой жизни, уповая на милостивый Суд Божий. И надо полагать, что именно за это неискоренимое стремление к выявлению и воплощению Правды-Истины в повседневную жизнь нам прощалось и прощается Богом многое из того, что не прощалось другим, ныне исчезнувшим культурам.