Чтение онлайн

С середины XIII до середины XV века новгородцы на своей северо-западной границе строили новые и модифицировали старые крепости. Ладога, Орешек, Корела, Копорье, Ямгород и Порхов стали одними из лучших образцов русского крепостного строительства. «По умножению новых долговременных устройств, темпу строительства, внедрению новинок, общему безостановочному усилению укреплений русская фортификация зрелого Средневековья пережила крупнейший в своей истории инженерный скачок, который можно назвать эпохальным» {153} .

Особое внимание, которое новгородцы уделяли строительству именно каменных крепостей, было, конечно, не случайным. «Военно-инженерные сооружения, особенно каменные, стали постоянно действующим фактором средневековой военной жизни и межгосударственных отношений. Они воплощали жизнестойкость народа не только в дни войны, но и мира» {154} .

Каменные крепости служили наглядным символом военной, политической и экономической мощи нации. Фортификационные сооружения, которые требовали для своего возведения применения высших достижений в области строительного и инженерного дела, отражали уровень материально-технического развития народа. Новгородские крепости, соединив в себе опыт русского крепостного искусства и достижения общеевропейской фортификации, стали непреодолимой преградой на пути западных захватчиков.

«Во главе Новгородской феодальной республики, — писал А. В. Арциховский, — стояли феодалы, владельцы огромных вотчин и профессиональные полководцы. Летописи много говорят о военной деятельности всех новгородских посадников и многих других бояр.

Новгородское войско было сильным войском. Исследование найденного при раскопках многочисленного оружия произвел А. Ф. Медведев {155} , доказавший высокий для того времени уровень военной техники. Она находилась в Новгороде на общеевропейском уровне и была основана на местном производстве. Особо надо отметить, что при новгородских раскопках часто встречаются куски доспехов пластинчатых и кольчужных. О широком распространении на Руси пластинчатых доспехов до этих раскопок не было известно археологам. По массовому применению и высокому качеству боевой одежды можно лучше всего судить о развитии военного дела» {156} .

Вооруженные силы Новгородской республики формировались из ее граждан. Административное деление Новгорода одновременно служило и военным целям. В случае войны мобилизация производилась на базе концов, улиц и сотен. Для ведения боевых действий городские районы выставляли воинские формирования во главе со своими командирами. Общее войско Новгорода называлось тысячей.Командовал всеми вооруженными силами тысяцкий.Иногда функции главнокомандующего исполнял и посадник.

В случае серьезной опасности на воинскую службу призывалась вся боеспособная часть мужского населения Новгорода и его волостей. Если такой необходимости не было, то производилась частичная мобилизация.

Мнение о том, что новгородскими полками всегда командовали князья, широко распространено и кочует из книги в книгу. Так ли это? Исследования такого признанного авторитета в области новгородской истории, как А. В. Арциховский, говорят совсем о другом. «Вопреки утверждениям многих историков, — пишет Арциховский, — новгородским войском командовали не князья, а посадники. Летописных свидетельств об этом множество» {157} .

На протяжении всей своей истории Великий Новгород неоднократно вступал в конфликт с разными русскими князьями. Когда дело доходило до вооруженного противостояния, немногие из этих князей осмеливались вступать в бой с новгородским войском, которое возглавляли его собственные военачальники. Русские князья хорошо знали силу новгородской рати и военное искусство новгородских воевод.

Надо отметить, что русские князья со своими дружинами, принимавшие приглашение Новгорода, не были наемниками, воевавшими ради денег. Рюриковичи не торговали своим клинком. Они являлись защитниками Руси и воевали за Новгород как за часть русской земли. Князья и их дружинники были профессиональными воинами, но получали содержание и вознаграждение от Новгорода именно как защитники общей для всех Родины.

Дружина во главе с князем была частью вооруженных сил Новгородской республики. Княжеская дружина, говоря современным языком, являлась воинским соединением быстрого реагирования. Она находилась в постоянной боевой готовности. Главная задача дружины состояла в отражении внезапного нападения противника и сдерживании врага до подхода основных сил.

Великий Новгород на протяжении всей своей истории был портом четырех морей: Балтийского, Черного, Белого и Каспийского. С ними его связывали речные пути. Новгородцы по рекам добирались до этих морей и на своих судах бороздили их воды. Иностранные купцы, используя те же речные пути, посещали Новгород. Новгородская республика являлась морской державой, имевшей свой торговый и военный флот.

По мнению прозападных историков, многие достижения цивилизации русские освоили только благодаря императору Петру I. В числе таких достижений значится и военно-морской флот. До сих пор экскурсоводы показывают школьникам жалкий ботик Петра I, именуя его первым русским кораблем. И им совсем невдомек, что русские за несколько столетий до рождения Петра I уже обладали на Балтике собственным военным флотом, который по мощности не уступал флотам соседних прибалтийских держав {158} .

«В области судостроения новгородцы следовали прежним навыкам, имевшимся на Руси, но их суда были уже более совершенными. Они обладали большей вместимостью, имели палубы и были более мореходными. При постройке своих судов новгородцы заимствовали все полезное у норвежцев, шведов и других народов. Речные суда, как правило, были плоскодонные, морские — и плоскодонные и остродонные» {159} . Новгородцы немало заимствовали из скандинавского судостроения. Однако некоторые новгородские корабли по своей конструкции и по технике производства не имели в мире аналогов. Оригинальное новгородское судостроение сохранялось до середины XVII века. Павел Алеппский, посетивший Новгород в 1656 году, писал: «В этой земле суда не сбиты деревянными гвоздями, а сшиты веревками из липовой коры, как шьют шелковые и иные одежды, — искусство, поражающее ум изумлением. Хвала Богу!» {160}

Новгородцы издревле совершали далекие морские походы. Достаточно вспомнить их знаменитую военную экспедицию под предводительством князя Олега на Константинополь. Или поход 1187 года в Швецию. Тогда новгородцы совместно с карелами пересекли Балтийское море, и их флотилия скрытно по шхерам приблизилась к древней шведской столице Сиггуне. Новгородцы взяли город штурмом и разрушили его до основания. Впоследствии шведы, видя бессмысленность восстановления Сиггуны, построили близь нее новую столицу — Стокгольм.

С богатой добычей новгородская флотилия благополучно вернулась домой. Среди трофеев новгородцы привезли серебряные церковные врата. Ими они украсили Святую Софию. Эти врата до сих пор напоминают туристам о морских подвигах древних новгородцев.

Разгром Сиггуны не менее, а может, даже более значителен, чем победа, одержанная над шведами на Неве благоверным князем Александром. Однако в русских летописях о походе новгородской флотилии не сказано ни слова. Об этом событии нам известно только благодаря шведской «Хроники Эрика». Как такое могло случиться? Почему удачная охота какого-нибудь удельного князя волновала наших летописцев порой больше, чем разрушение столицы Швеции? «Летописцы фиксировали буквально каждый шаг наших князей, а походы удалой новгородской вольницы предпочитали не замечать. Так было и потом. Много ли наши летописцы писали о победах ушкуйников над ордынцами? Обратим внимание, молодцы новгородские оказались не только смелыми воинами, но и опытными мореходами, хорошо знающими шведские шхеры» {161} . Такова ориентированность отечественного летописания. Ее можно назвать князецентричной. Вот если бы новгородцы взяли Сиггуну под предводительством какого-нибудь князя! Тогда бы придворные летописцы прославили его подвиг в веках.