Чтение онлайн

Долой безумный пафос разрушенья!

Да сгинет бес "великих перемен"!

Поистине великие свершенья

Стабильной жизни требуют взамен!

Ты любил ее иль ненавидел -

Ту страну, где ты жил и творил?

Слишком много в ней черного видел,

И всю жизнь ее язвы клеймил:

Пошехонье; Иудушка; Глупов;

"Помпадуров","ташкентцев" орда;

Целый сонм дураков, полутрупов;

Злость, издевка везде и всегда!

Да! Поистине кладезь бездонный

Для сатирика матушка – Русь!

От избушки до самого трона -

Лишь берись за перо и не трусь!

Безобразия чуть ли не всюду;

Бестолковость на каждом углу:

Знай сгребай их в огромную груду,

Громозди из них кучу – малу!

Ты ведь жаждешь лишь блага Отчизне!

Всеми силами хочешь помочь!

К светлой, чистой, осмысленной жизни

Так и тянешь ее день и ночь!

Как стремленья твои благородны!

Но подумай хоть пару минут:

Может, эти усилья бесплодны?

Опусти свой бичующий кнут:

Нагишом ты калеку поставил

Пред всесветным позорным столбом!

Разве ж ты его этим исправил?
–

Нет! Остался он с тем же горбом!

Чувство меры тебе изменяло -

Впрочем, это – наш общий порок…

Но тебя не свести с пьедестала -

Мастер слова, суровый пророк!

Таганрог – это все же Россия,

Хоть не густо там русских людей…

Море… солнце… купцы городские…

Шумный порт, паруса кораблей…

Сахалин – это тоже Россия:

Ссыльно – каторжных злая юдоль.

Беспросветны там муки людские,

Безысходны страданья и боль!

Антон Павлович – тоже Россия:

И улыбка ее, и слеза…

Увлажнялись и самые злые

От его сочинений глаза!

Он любил всех живущих в России:

Даже злобных, бесчестных, тупых…

Будь они сколь угодно плохие,

Но не топчет – жалеет он их!

У него нет героев, злодеев -

Все лишь жертвы неправды земной:

И прощая, любя и жалея,

Как бы просит: жалейте со мной!

Будто Совесть больная стучится

К нам в сердца со страниц его книг…

И живою водою струится

Слов его драгоценный родник!

Черным вороном стал буревестник.

Рухнул в прах византийский орел.

И, бунтарского слова кудесник,

Лишь на Капри приют ты обрел!

А когда – то, гонимый судьбою,

Ты всю Русь исходил босиком…

Сколько раз помыкали тобою:

Били вкровь, попрекали куском!

И, узнавши изнанку России,

Ты стремился всей магией слов

Разбудить в ней бунтарства стихию,

Древний трон сокрушить до основ!

Он и рухнул – но вместе с Россией:

Все, что свято, повергнулось в грязь!

Ужаснувшись, назвал тиранией

Ты кровавую новую власть!

И, прозрев в судьбоносные годы,

Лучше многих других разглядел:

Страшный опыт творят над народом!

И, рискуя, смягчал беспредел…

А потом, в добровольном изгнаньи,

Как ты живо сумел воссоздать

Весь свой путь от невежества к знанью,

Корифеем и классиком стать!

Но зазвал тебя вкрадчиво Сталин…

И, вернувшись в родные края,

Стал ты сразу послушно – сусален,

Гнев и горечь в душе затая!

И сама твоя смерть послужила

Новым сталинским зверствам! Ну, что ж:

Тирании угрюмая сила -

Та же смерть: от нее не уйдешь!

Не всегда получает писатель

Столь большого признанья венец…

Но сподобил тебя Сам Создатель

Чудо – книгу создать под конец!

Участь Мастера – участь Пророка:

Прочим людям, сгорая, светить!

И с тобой обошлись бы жестоко,

Чашу с ядом заставив испить,

Если б только узнали, что пишешь…

Но, пожалуй, тебе повезло:

Пусть восторгов ты наших не слышишь -

Все ж с тобой не случилось то зло,

Что случалось так часто в те годы…

А "крамольная" книга твоя

Не сгорела – дошла до народа!

Ты проникнул в ней в суть Бытия:

Воланд твой – джентлемен безупречный:

Он честней, справедливей людей!

Это – символ глубоких, предвечных,

Соблазняющих души идей…

Пусть и ведьма твоя Маргарита,

Но в лице ее ты изваял

Словно в звонкую бронзу отлитый,

Вечной женственности идеал!

Ты Евангелье Пятое создал,

Но, наверно, простил тебя Бог:

Ведь столь многим, как новый Апостол,

Ты постичь Иисуса помог!

Был, наверно, не столь благородным

Настоящий Пилат – ну так что ж:

Выше правды холодной, бесплодной

Жаром сердца рожденная ложь!

И Каифа, и даже Иуда

Как живые глядят со страниц:

Это просто какое – то чудо -

Будто нет ни времен, ни границ!

Пусть крутые грядут перемены,

Но забвенье не ждет твоих книг:

Они вечно пребудут нетленны,

И в мирах отзовутся иных!

Ты – мученик "зловонных труб "ГУЛАГа".

Он выстрадан – твой мрачный пессимизм!

Всегда клеймил ты с дерзостной отвагой

Мрак сталинизма; тухлый брежневизм;

Позор и кровь афганской авантюры;

Цинизм и лицемерие вождей;