Чтение онлайн

Она подняла голову. Большие, темные глаза, в которых сейчас стояли слезы. Или мне так показалось в неровном свете факела.

— Княже… Антон… Я искала тебя, — дрожащим голосом прошептала девушка. — После того боя у озера… когда византийцы напали… все смешалось. Я потерялась в толпе, меня оттеснили к лесу. Я боялась, что меня схватят люди Скилицы или твои решат, что я предала. Я пряталась несколько дней, хотела найти способ вернуться, помочь тебе. А потом меня схватили твои воины. Я не сопротивлялась, знала, что ты разберешься.

Она говорила сбивчиво, торопливо, заглядывая мне в глаза с отчаянной надеждой. Красивая история. Трогательная. И совершенно лживая.

— Помочь? Интересно, как? — переспросил я, уперев руки в бока. — Прячась по лесам?

И почему именно сегодня решила выйти к старому погосту, где тебя и взяли? Удобно получилось. Как раз под конец срока задания от «Вежи», за которое мне отвалили пятьдесят тысяч очков влияния. Простое совпадение?

Она вздрогнула.

— Я просто хотела… — воскликнула она, и в голосе прозвучали искренние нотки обиды. — Я думала, там безопаснее, там люди ходят редко… Я не знала…

— Не знала. Ты многого «не знала», Искра. Ты «не знала», что твой отец Огнеяр заодно с византийцами, когда привела меня к нему. А я уверен, что это так. Не мог он не якшаться с ними. Ты «не знала», что Сфендослав готовит ловушку, когда «помогала» мне бежать из его терема — помощь твоя, кстати, тогда дорого обошлась, и без Алеши я бы так и сгнил там. Слишком много незнания для одной девушки, тебе не кажется?

Я остановился прямо перед ней, глядя сверху вниз. Она съежилась еще больше, но взгляд исподлобья бросила упрямый.

— Я не предавала тебя тогда, у Сфендослава! Я правда хотела помочь! Он обещал отпустить, если я…

— Если ты что? Поможешь ему заманить меня обратно? Или просто сделаешь вид, что помогаешь мне, чтобы усыпить бдительность? Хватит, Искра. Хватит этих игр. Я поверил тебе тогда, когда ты пришла ко мне после побега, просила прощения. Думал, может, и правда совесть заела. Но сейчас я вижу игру. Только вот не пойму пока — чью. Сфендослава? Византийцев? Или ты сама по себе играешь?

Я замолчал, внимательно наблюдая за ней. Она поджала губы. Слезы высохли, взгляд стал жестче. Маска невинной жертвы давала трещину. Что ж, посмотрим, что под ней скрывается. Терять мне нечего, а вот узнать правду — необходимо.

Тишина в камере стала почти осязаемой. Капли воды методично шлепались в невидимую лужу, отсчитывая секунды. Искра сидела неподвижно, но ее спина была напряжена, она крепко сжала пальцами колени. Мои слова повисли в затхлом воздухе подвала, и я ждал, что она скажет. Или сделает. Очередная порция слез? Новые клятвы в невиновности?

Она медленно подняла голову. Взгляд был уже не испуганный, а какой-то тяжелый. Усталый. И злой. Тонкие ноздри чуть раздувались.

— Игру? — переспросила она тихо, но в голосе не было прежней дрожи. Звенела сталь. — Ты называешь это игрой, княже? Ты хоть представляешь, каково это — когда вся твоя жизнь — не твоя? Когда за тебя решают, где тебе быть, что говорить, кому улыбаться, а кого предавать?

Она оттолкнулась от стены, выпрямилась немного, насколько позволяло сидячее положение на соломе. Спутавшиеся волосы упали на лицо, она резким движением откинула их назад. Жест был не девичий, плавный, а какой-то рваный, злой.

— Ты сидишь тут, Великий князь, — она выплюнула титул, — судишь меня. Легко судить, когда у тебя сила, дружина за спиной. Тем более, когда ты — из этих, «избранных». Ты думаешь, у меня был выбор? Когда отец решил, что ему выгоднее с византийцами дружбу водить? Он спросил меня? Нет! Он просто приказал. Улыбайся, дочка, гостю заморскому, помоги ему. А что у меня на душе — кого это волновало?

Ее голос крепчал с каждым словом, наполнялся горечью. Она смотрела уже не в пол, а прямо на меня.

— А Сфендослав? Думаешь, я по доброй воле к нему попала? И снова — делай, что велят. Говори, что скажут. И снова — ни слова о том, чего хочу я сама. Ты хоть можешь себе представить это, князь Антон? Жить под чужим кулаком, под чужим взглядом, зная, что ты — всего лишь инструмент.

Она горько усмехнулась, провела рукой по щеке, где алела ссадина.

— Да, я помогла тебе бежать тогда. По-своему. Может, не так, как ты хотел. Но я сделала это! Потому что видеть тебя, такого же… Это дало мне надежду. Глупо, да? Надеяться, что хоть кто-то поймет. А ты что? Снова обвинения. Снова подозрения. Снова я — предательница, интриганка, игрушка в чьих-то руках.

Она вдруг резко подалась вперед, упершись ладонями в грязную солому.

— А если я просто устала от того, что все решают за меня! Устала быть вещью, которую передают из рук в руки! Устала от чужой воли! Я… — она запнулась, голос сорвался от клокочущей внутри ярости. — Я тоже человек, Антон! У меня тоже есть свои желания, свои мысли! Я не хочу больше плясать под чужую дудку! Ни под дудку Сфендослава, ни под дудку византийцев, ни… ни под чью!

Она тяжело дышала, грудь вздымалась под тонкой тканью рубахи. Маска слетела окончательно. Передо мной сидела не сломленная жертва, а женщина, доведенная до предела, полная обиды и непонятной, темной решимости. Это было уже не притворство. Это было похоже на горькую, злую, но правду.

Я переваривал услышанное. Часть меня хотела отмахнуться — мало ли что она говорит в отчаянии. Но другая часть видела в ее глазах что-то настоящее. Огонь загнанного зверя, который больше не хочет бежать, а готов огрызнуться. Она устала от чужой воли. Эти слова отозвались во мне странным эхом. Я сам попал сюда против своей воли, и только Вежа дала мне шанс не просто выжить, а что-то изменить. А что было у нее?

Она все еще смотрела на меня вызывающе, почти дерзко. Ждала моей реакции.

Передо мной открывалась совсем другая Искра, и это все меняло. Кто она теперь? Союзник? Враг? Или просто еще одна сложная фигура в этой безумной игре, в которой надо сохранить Русь? Вопросов стало только больше.

Она выпрямилась, насколько позволяли прутья решетки, ее силуэт в неверном свете факела обрел неожиданную четкость, даже какую-то хищную грацию. Усталость и обида никуда не делись, но теперь поверх них проступили амбиции. Да, именно это слово вертелось у меня в голове. Амбиции, которые она так долго прятала под маской покорности.

Она провела рукой по волосам, но на этот раз жест был медленным, обдуманным. Словно она приводила себя в порядок не для меня, а для себя самой, собираясь с мыслями, готовясь к следующему шагу. Кривая усмешка тронула ее губы.

— Удивлен, князь? — спросила она уже совсем другим тоном — ровным, чуть насмешливым, с едва уловимой ноткой превосходства. — Думал, перед тобой просто испуганная девчонка, которую можно жалеть или подозревать по настроению? Ошибаешься. Я долго наблюдала. За отцом, за Сфендославом, за всеми, что мнят себя вершителями судеб. Я училась их играм и правилам. И знаешь, что я поняла?