Чтение онлайн

Я окинул взглядом стену терема. Там, за узкими бойницами и толстыми бревнами, тоже наверняка наблюдали. Сфендослав, князья-предатели, остатки варягов.

Это представление было и для них тоже.

Мне принесли топор. Тяжелый, с широким, идеально заточенным лезвием, насаженный на длинное, гладкое древко. Я взял его в руки. Тяжелый, зараза.

Оружие правосудия.

Конвоиры Кури подвели его к центру площади и заставили опуститься на колени. Он держался прямо, не опуская головы, смотрел перед собой невидящим взглядом. Рядом воткнули в землю короткий обрубок бревна — импровизированная плаха.

Я вышел вперед, встал перед своим войском. Тишина стала почти осязаемой, нарушаемая лишь треском догорающих пожаров где-то в глубине посада да карканьем ворон, уже слетевшихся на запах смерти.

— Воины! Мужи славянские! — зычно прокричал я, чтобы слышали все, и те, кто стоял рядом, и те, кто прятался за стенами терема. — Перед вами стоит хан Куря! Его орды годами терзали нашу землю! Его воины жгли наши села, убивали наших братьев, уводили в полон наших жен и детей!

Я сделал паузу, давая словам впитаться в сознание слушателей.

— Он пришел сюда не один! Он привел с собой врага — Сфендослава! Он предал Русь, сговорившись с теми, кто сидит сейчас за этими стенами, — я указал топором на терем, — и с теми, кто ждет на западе, чтобы вонзить нам нож в спину! Он — изменник и убийца!

Гул одобрения пронесся по рядам воинов.

— Но главное его преступление, — я повысил голос, вкладывая в него всю горечь, — это смерть Великого князя Святослава Игоревича! Не просто смерть в бою — подлый удар! И не только смерть! Этот… — я ткнул древком топора в сторону Кури, — … осмелился глумиться над павшим князем! Он сделал чашу из черепа Святослава! Пил из нее вино, празднуя свою подлость!

Волна гнева прокатилась по войску. Воины зарычали, многие выхватили мечи, потрясая ими в воздухе.

— За все его злодеяния! За кровь! За предательство! За поруганную честь нашего князя! Хан Куря приговаривается к смерти! — провозгласил я приговор. — И казнь свершится моей рукой! Рукой нового Великого князя всея Руси!

Я подошел к Куре. Он поднял на меня глаза. Он что-то прошипел на своем языке — проклятие, должно быть.

Двое дружинников крепко взяли его за плечи, заставили положить голову на бревно. Он не сопротивлялся.

Я размахнулся. Тяжелый топор взлетел вверх, описал дугу. Мгновение лезвие блеснуло на фоне серого неба, а потом с силой обрушилось вниз. Глухой, влажный удар разорвал напряженную тишину. Тело хана дернулось и обмякло. Голова с искаженным в последней гримасе лицом откатилась в сторону, оставляя на земле быстро темнеющее пятно.

Я отпустил топор. Дыхание было тяжелым, руки слегка дрожали от напряжения. Я смотрел на обезглавленное тело. Оно не принесло радости. Но оно было необходимо.

Я поднял голову и обвел взглядом замершее войско. Потом медленно поднял окровавленный топор над головой.

И тишина взорвалась. Дикий, первобытный рев вырвался из тысяч глоток. Воины били топорами о щиты, вскидывали копья, кричали мое имя.

— Слава князю! Слава Антону!

— Смерть врагам! Смерть предателям!

— Русь! Русь! Русь!

Этот рев катился по площади, отражался от стен терема, заглушая все остальные звуки. Это был рев торжествующей справедливости и преданности новому вождю, который не только ведет их в бой, но и вершит правый суд. Они видели не казнь врага, а рождение новой силы, которая способна защитить их и отомстить за старые обиды.

Я стоял с поднятым топором, пока рев не начал стихать. Опустил оружие, чувствуя его липкую тяжесть. Взглянул на стены терема.

Надеюсь, там поняли, что пощады не будет и Великий князь Антон пришел не договариваться. Он пришел забирать свое и карать виновных.

Казнь Кури стала точкой в старой вражде. Но впереди была еще одна, главная цель — Сфендослав и его прихвостни, запертые в своей последней крепости.

Рев моих воинов еще висел в воздухе, смешиваясь с запахом дыма, а я уже думал о следующем шаге. Казнь Кури воодушевила людей.

Я подозвал к себе Ратибора и Веславу. Такшонь уже отдавал приказы по размещению воинов вокруг терема, чтобы никто не ушел.

— Смотрите, — я указал на дальнюю угловую башню терема, которая выходила к остаткам сгоревшего посада. — Видите?

Они прищурились, вглядываясь. Башня была сложена из таких же толстых бревен, как и стены, но в месте ее примыкания к основному периметру, у самого основания, виднелись мощные деревянные балки. То ли строители так скрепляли конструкцию, то ли это был след какого-то давнего ремонта, но эти балки казались уязвимым местом. Дерево, даже самое крепкое, — не камень. Особенно если бить в одну точку долго и методично.

— Деревянные связи? — Ратибор первым понял мою мысль. — Думаешь, можно перебить?

— Не просто перебить, — уточнила Веслава, ее взгляд разведчицы уже оценивал расстояние и угол обстрела. — Если бить точно и сильно по балкам и кладке вокруг них с одной стороны, можно попробовать ослабить основание. Башня тяжелая. Если одна опора поддастся…

— … она может рухнуть наружу, — закончил я. — И увлечь за собой часть стены. Образовать пролом. Достаточно широкий, чтобы мы вошли без штурмовых лестниц и тарана под градом стрел.

План был дерзкий, но осуществимый. Наши катапульты били с огромной силой.

— Веслава, — обратился я к ней. — Лучшие стрелки. Сможешь организовать? Выбрать позиции, чтобы доставали до балок, и чтобы их самих не сильно достали со стен.

— Сделаю, княже, — она коротко кивнула. — Укрытия найдем за остатками домов, да щиты большие поставим. Главное — бить кучно.

— Ратибор, твои люди — штурмовой отряд. Как только башня пойдет — вы первые. Будьте готовы. Там внутри будет ад, варяги просто так не сдадутся.

— Не впервой, княже, — усмехнулся он, поправляя пояс с ножами. — Прорвемся.

Работа закипела. Пока Такшонь руководил перемещением тяжелых осадных машин, а Ратибор собирал и инструктировал своих головорезов, Веслава уже уводила своих сподручных. Они растворились среди руин посада, выбирая удобные точки для стрельбы, устанавливая большие деревянные щиты-мантелеты для защиты. Я видел, как они занимают позиции. Спокойно, деловито, как на учениях. От их точности и выдержки зависел успех всего дела.