Чтение онлайн

Когда последний печенежский всадник скрылся за горизонтом, я почувствовал облегчение. Одна проблема была решена, пусть и временно. Но мой взгляд уже был устремлен в другую сторону — на юг, через Черное море, к берегам Византии. Эта заноза сидела во мне давно. Пленение и, вероятно, подлое убийство моего тезки, Льва Скилицы — хотя этот гад и сам был хорош, но все же… Открытая поддержка предателя Ярополка, который чуть не утопил Русь в крови междоусобицы. Наглые попытки диктовать нам свою волю, вмешиваться в наши дела. И, конечно, та история с черепом Святослава, которую я так и не мог забыть — символ византийского коварства и презрения к нам, «варварам». Нет, так дальше продолжаться не могло. Чтобы моя Империя Русь стала действительно великой, независимой и безопасной, необходимо было раз и навсегда сокрушить византийское влияние в Причерноморье, показать им, что времена, когда они могли безнаказанно хозяйничать здесь, прошли.

Целью был избран Крымский полуостров, или «климаты», как его называли сами византийцы. Богатейшие земли, ключевые торговые порты, стратегически важные крепости. Захват Крыма не только лишил бы Византию огромных доходов и важного плацдарма, но и стал бы звонкой пощечиной всему их самолюбию, демонстрацией новой силы, с которой им придется считаться. Приказ о подготовке к Крымскому походу был отдан немедленно, как только улеглась пыль от ушедшей печенежской орды. По всей Руси, от лесов Новгорода до степей Переяславца, от Галича на западе до Ростова и Мурома на востоке, полетели гонцы с царскими грамотами. Я требовал от своих наместников и союзных князей немедленно собрать лучшие силы и направить их в Тмутаракань, которая должна была стать базой для предстоящей кампании. Это был первый серьезный тест на прочность для моей новорожденной Империи, проверка того, насколько реально единство, провозглашенное на Совете.

В Тмутаракани тем временем кипела работа. Степан, мой гениальный мастер-оружейник, получив неограниченные ресурсы и доступ к местным ремесленникам, денно и нощно трудился над созданием и ремонтом осадных машин — камнеметов, баллист, таранов. Его мастерские превратились в настоящий военный завод. Одновременно заготавливались огромные запасы продовольствия, фуража для коней, стрел для луков и болтов для самострелов, зажигательной смеси. Я понимал, что осада крупных византийских крепостей потребует времени и колоссальных ресурсов.

Последние дни перед выступлением я провел в совещаниях с Ратибором и Ильей Муромцем. Мои самые верные и опытные воеводы. Ратибор, как всегда, был немногословен, но его практические советы по организации разведки, снабжения и поддержанию дисциплины в разношерстном войске были бесценны. Илья, с его огромным боевым опытом и знанием византийских повадок (он ведь не раз бывал в Царьграде еще при Святославе), также внес немало дельных предложений по тактике предстоящих осад. Оба они полностью поддерживали мой замысел, понимая его стратегическую необходимость.

Напоследок я еще раз допросил плененного Льва Скилицу. Этот скользкий ромей, бывший византийский посол и, как я теперь знал, тоже носитель Системы (хоть и, похоже, уже «отключенный» после моих успехов), сидел в своей камере уже не так нагло, как раньше. Видя масштаб моих приготовлений, он стал гораздо сговорчивее и выдал немало ценной информации о гарнизонах Херсонеса, Сугдеи, Боспора, о состоянии византийского флота в Черном море, о настроениях в самом Константинополе. Я внимательно слушал, запоминал, сопоставлял с данными моей разведки. Но полного доверия к нему у меня, конечно, не было. Этот тип был способен на любую подлость, и я решил пока держать его под строжайшей охраной, возможно, он еще пригодится как пешка в будущей дипломатической игре, если поход будет успешным.

Я чувствовал огромное напряжение, смешанное с каким-то звенящим предвкушением. Это был мой первый по-настоящему имперский поход. Это была война с одной из величайших империй мира. От ее исхода зависело все — будущее моей страны, моя собственная судьба, и, возможно, даже баланс сил в этом новом, странном мире, куда меня забросила Вежа. Система, кстати, вела себя на удивление тихо. Никаких тебе навязчивых заданий или ехидных комментариев рыжей девицы. Лишь иногда в интерфейсе появлялись подсказки о «повышении эффективности логистики» или «оптимизации осадных технологий», за которые она, разумеется, требовала свои очки влияния. Я уже научился торговаться с ней и не разбрасываться ресурсами. Сейчас все мои мысли были сосредоточены на предстоящей кампании. Крым ждал. И я шел к нему.

Прошла, наверное, пара-тройка недель, может, чуть больше — время в такой лихорадочной подготовке летит незаметно. Наконец, все было готово. Из самых разных уголков моей необъятной, еще только-только склеенной Империи в Тмутаракань стеклись войска. Зрелище, должен вам сказать, было то еще. Тут тебе и суровые, немногословные новгородские ушкуйники, привыкшие к речным походам и лесным засадам; и гордые, независимые галичане, славящиеся своей стойкостью в обороне и меткой стрельбой; и ростово-суздальские ратники, крепкие, выносливые, привыкшие к полевым сражениям; и моя личная дружина, прошедшая со мной огонь, воду и медные трубы, от разбойничьих налетов до осад крупных городов. Все они были разные — по говору, по обычаям, по вооружению, — но теперь их объединяла одна цель, одна воля — моя, царская. И это, черт возьми, внушало.

Общая численность собранного войска, по моим прикидкам, перевалила за шесть тысяч отборных воинов. Шесть тысяч! Для здешних времен и масштабов — это была огромная, почти немыслимая армия. Не какая-нибудь орда кочевников, а дисциплинированное, хорошо вооруженное войско, с опытными командирами, с налаженной системой снабжения. Я сам, облаченный в лучшие доспехи — трофейные византийские, кстати, немного переделанные под меня Степаном, — верхом на могучем вороном жеребце, которого мне подарили муромские князья, должен был возглавить сухопутные силы. Это было важно — чтобы все видели, что их Царь не отсиживается в тылу, а ведет их в бой лично.

День выступления был назначен на раннее утро, с первыми лучами солнца. Под звуки боевых рогов и барабанов, под развевающимися стягами с изображением моего нового герба — сокола, держащего в когтях ветвь березы (дань памяти моей первой вотчине), — полки начали выходить из ворот Тмутаракани. Длинной, нескончаемой змеей они тянулись вдоль побережья Азовского моря, направляясь на запад, к Крымскому перешейку. Дисциплина в войске, несмотря на его разношерстность, была почти железной. Илья Муромец, назначенный мной главным воеводой сухопутных сил, постарался на славу. Его грозный вид и зычный голос действовали на воинов отрезвляюще. Да и мои собственные приказы, переданные через сотников и тысяцких, выполнялись беспрекословно. Боевой дух, подогретый рассказами о несметных богатствах Крыма и слабости византийцев, был на высоте.

Одновременно с выступлением сухопутной армии, из Тмутараканской гавани, под прощальные крики горожан и благословения местного духовенства, вышел и наш флот. Флот — это, конечно, громко сказано по меркам моего XXI века, но для Черного моря X века это была настоящая армада. Командование морскими силами я доверил двум самым подходящим для этого людям. Первым был галицкий князь Такшонь. Его предки, угры, были известными речными воинами, да и сам Такшонь, хоть и сухопутный князь, обладал природной смекалкой и отвагой, а его галичане уже не раз показывали себя в морских стычках, когда мы отбивали Переяславец. Вторым был, конечно же, Степан. Именно он руководил ремонтом нескольких трофейных византийских дромонов — тяжелых, многовесельных боевых кораблей, захваченных нами ранее, — и постройкой десятков более легких, но маневренных боевых ладей и скампавей, идеально подходящих для десантных операций и прибрежных боев. Кроме боевых кораблей, во флот входило и множество транспортных судов — от больших купеческих «насадов» до обычных рыбацких лодок, реквизированных на время похода. Они несли на своих палубах и в трюмах самое ценное: тяжелые осадные машины, созданные Степаном, — камнеметы, баллисты, тараны, — которые были разобраны для удобства перевозки; многочисленных арбалетчиков, моих «снайперов», чьи тяжелые болты должны были сеять смерть на стенах вражеских крепостей; и, конечно, огромные запасы продовольствия, пресной воды, стрел, болтов и горшков с зажигательной смесью, которую Степан тоже усовершенствовал, добавив в нее какие-то свои секретные ингредиенты.

Флот двигался параллельно сухопутной армии, держась на небольшом удалении от берега. Его задачей было не только обеспечить прикрытие нашего похода с моря и вести разведку побережья, но и быть готовым в любой момент высадить десант в тыл противнику или блокировать вражеские порты. Связь между армией и флотом поддерживалась с помощью сигнальных огней и быстрых гонцов на легких лодках. Все это было ново, сложно, но я чувствовал, что мы на правильном пути. Без контроля над морем взять Крым было бы невозможно.