Чтение онлайн

Это невероятное долголетие, конечно, давало мне уникальные, почти божественные возможности. Я мог видеть плоды своих многолетних деяний, своих реформ, своих завоеваний. Я мог продолжать свою работу по строительству и укреплению Империи, не опасаясь, что смерть прервет ее на полпути. Я мог передавать свой бесценный опыт, свои знания, свою мудрость следующим поколениям правителей, моих наследников, обеспечивая преемственность и стабильность моей власти. Я стал не просто правителем, а живым символом этой стабильности, этого процветания, этого «золотого века» Русской Империи. Меня почитали почти как святого, как наместника Бога на земле (хотя я-то знал, что мой «бог» был совсем другого рода, и звали его Вежа). Мои портреты (вернее, иконы, написанные лучшими мастерами) висели в каждой церкви, в каждом боярском тереме, в каждой купеческой лавке. Обо мне слагали песни, былины, легенды.

Однако этот дар, это невероятное долголетие, имел и свою обратную, темную сторону. С каждым прожитым десятилетием я все острее, все болезненнее ощущал свое отчуждение от обычных, смертных людей, для которых я все больше превращался не в живого человека, а в какой-то абстрактный символ, в монумент, в икону. Я видел, как уходят те, кого я любил, с кем я делил опасности и радости моих первых, самых трудных лет в этом мире. Я хоронил своих жен, своих детей, своих друзей. И каждое такое прощание было как удар ножом в сердце, оставляя в нем незаживающую рану. Это приносило мне не только мудрость и опыт, но и глубокую, неизбывную, всепоглощающую усталость. Усталость от жизни, от власти, от самого себя. Чувство бесконечного, почти космического одиночества на вершине этого имперского Олимпа, который я сам же себе и построил.

Долголетие, дарованное мне, становилось одновременно и величайшим благом, и тяжелейшим бременем, почти проклятием. Я был как древний дуб, который пережил все бури и грозы, который видел смену времен года и поколений, но который остался один посреди выжженного поля, и которому не с кем было поделиться своей мудростью, своей печалью, своим одиночеством. И я все чаще задумывался о том, а не слишком ли дорогую цену я заплатил за это свое «величие» и «бессмертие»? И не пора ли мне, наконец, уйти на покой, пока я еще не окончательно превратился в бронзовый памятник самому себе?

Осознавая, что мое собственное правление, сколь бы долгим, успешным и, как казалось многим, почти вечным оно ни было, все же не может (да и не должно, наверное) длиться бесконечно, и не желая, чтобы моя с таким трудом созданная и выпестованная Империя погрузилась в хаос междоусобиц и борьбы за власть после моего ухода (а такой исход был более чем вероятен, учитывая размеры страны и амбиции моих многочисленных потомков и бояр), я, Царь Антон, в последние десятилетия своего правления уделил огромное, первостепенное внимание созданию устойчивой, эффективной и, главное, самодостаточной системы государственного управления. Системы, которая могла бы функционировать и без моего личного, постоянного, ежечасного вмешательства, которая могла бы пережить меня и обеспечить стабильность и процветание Империи на многие поколения вперед.

Я продолжил и углубил ту кодификацию законов, которую начал еще после возвращения из Царьграда. На основе моей «Русской Правды» был создан более полный, более детализированный, более совершенный свод имперского законодательства — своего рода «Уложение Царя Антона», — который регулировал практически все стороны жизни общества. От уголовного права (где я постарался ввести более четкие определения преступлений и более справедливые, хотя порой и очень суровые, наказания, искоренив такие пережитки прошлого, как кровная месть или судебные поединки) до торговых отношений (где были установлены единые правила, пошлины, меры и веса, что очень способствовало развитию как внутренней, так и внешней торговли). От земельной собственности (где я пытался найти баланс между интересами государства, бояр-землевладельцев и простых крестьян, вводя понятие «государевой земли» и ограничивая произвол помещиков) до семейного устройства (где я, не без влияния православной церкви, старался укрепить основы брака и семьи, но при этом защитить права женщин и детей).

В этот новый свод законов, в его секретной, не для всех доступной части, были имплементированы и основные принципы тех самых «Законов Системы», которые мы когда-то заключили с Вежей. Те законы, которые регулировали наше взаимодействие с этой могущественной, но потенциально опасной сущностью, и которые должны были обеспечить ее безопасное и контролируемое использование на благо Империи, а не во вред ей. Я понимал, что мои наследники должны знать об этом, должны понимать, с какой силой они имеют дело, и должны продолжать мою политику осторожного, но взаимовыгодного сотрудничества с Вежей, не допуская ее чрезмерного усиления или выхода из-под контроля.

Была окончательно сформирована и отлажена разветвленная, многоуровневая система центральных и местных органов государственной власти. В Киеве, моей столице, действовала Царская Дума — своего рода высший совещательный орган, состоящий из наиболее доверенных бояр, воевод, духовных лиц, — с которой я обсуждал наиболее важные государственные дела. Были созданы специальные «приказы» — прообразы будущих министерств, — каждый из которых отвечал за свою сферу деятельности: Посольский приказ — за внешнюю политику, Разрядный приказ — за армию и военные дела, Поместный приказ — за земельные вопросы, Казенный приказ — за финансы и налоги, и так далее. Во главе этих приказов стояли назначенные мной «дьяки» или «приказные судьи» — как правило, люди грамотные, опытные, преданные мне и государственным интересам.

На местах, в ключевых землях и городах, продолжали действовать мои царские наместники и воеводы, но их полномочия были теперь более четко определены, а их деятельность — более строго контролируема из центра. Была создана система регулярной отчетности, инспекций, а также специальный «Сыскной приказ», который занимался расследованием злоупотреблений и преступлений со стороны чиновников (да-да, коррупция и казнокрадство, к сожалению, были неистребимы даже в моей «идеальной» империи, и с ними приходилось бороться самыми жесткими методами). Я старался подбирать и обучать на государственную службу людей не только знатных или богатых, но и, в первую очередь, грамотных, честных, способных, преданных делу. Это было нелегко, но постепенно мне удалось создать целый слой профессиональных управленцев, которые и должны были стать опорой моей имперской власти на местах.

Особое, самое пристальное внимание я, конечно же, уделял подготовке своих преемников. У меня, как я уже говорил, было несколько сыновей от разных жен (я был женат не один раз за свою долгую жизнь), а также несколько дочерей, которых я, вопреки вековым традициям, также старался привлекать к государственным делам, давая им образование и доверяя ответственные поручения (например, управление каким-нибудь городом или областью, или участие в дипломатических миссиях). Я не хотел, чтобы мои дочери были просто разменной монетой в династических браках. Я видел в них умных, способных, энергичных женщин, которые могли бы принести большую пользу Империи.

Всех своих детей я с самых ранних лет готовил к тому, что им, возможно, придется когда-нибудь встать во главе этого огромного, сложного государства. Я обучал их не только грамоте, истории, иностранным языкам (греческому, латыни, а некоторые из них знали даже половецкий и немецкий), но и искусству политики, военному делу, дипломатии, экономике. Я брал их с собой в военные походы, на заседания Царской Думы, на переговоры с иностранными послами. Я давал им возможность проявить себя, доверяя им самостоятельные, ответственные задания, и внимательно следил за тем, как они с ними справляются.

Я не выделял кого-то одного из них как «наследника престола». Я не хотел повторять ошибок своих предшественников, которые часто назначали своим преемником старшего сына, независимо от его способностей, что нередко приводило к смутам и междоусобицам. Я стремился создать не просто династию, которая будет править по праву рождения, а систему, при которой на трон восходил бы не обязательно самый знатный или самый старший, а самый достойный, самый способный, самый подготовленный из моих потомков. Тот, кто сможет не только удержать в своих руках эту огромную, созданную мной Империю, но и повести ее дальше, к новым вершинам, к новому расцвету.