Чтение онлайн

Мертвец сипло закашлялся и замахал руками. Негнущиеся, окоченевшие пальцы потянулись к Феликсу, пытаясь вцепиться в одежду, в волосы, вырвать глаза. Восставший из преисподней захохотал, и смех его, визгливый, режущий слух, разнесся до небес, зазвучал со всех сторон!..

Феликс сумел подняться, ноги дрожали, предательски подгибаясь в коленях. Стараясь не поворачиваться к мертвецу спиной, он попытался выкарабкаться, дотянуться до края могилы, откуда свешивались, покачиваясь и дразня, пучки густой травы. Но земля осыпалась под руками, забивалась за шиворот, слепила глаза.

— Эй, эй!.. — просипел мертвец.

Он сел, прислоняясь к стенке, подтянул тощие коленки руками к покрытому щетиной и грязью подбородку. Феликс обернулся, вжавшись во влажную, пахнущую грибами землю. Нахмурился. Прошептал сквозь стиснутые зубы:

— Мир твоему праху! — И, сам не ожидая от себя такой прыти, бросился на покойника.

Мертвец сжался, съежился, прикрыв голову руками — а Феликс, оттолкнувшись от невольно подставленного плеча, как от ступеньки, вылетел из могилы. И побежал не разбирая дороги — лишь бы подальше от чертова кладбища.

Вслед ему грохотал, надрывался сатанинский хохот, взвизгивая и вторя самому себе.

Глава 6

У соседей за амбаром

Привидение живет.

Днем он тихо водку глушит,

Ночью песенки орет.

С утра пораньше Глафира спешила разделаться с домашними хлопотами: подоила корову и выгнала ее к стаду, задала корм поросятам и птице, покормила Гектора и Василия. Споткнулась о последнего дважды, в результате чего не удержала в руках подойник — и слой сливок выплеснулся на голову Гектору, чему обрадовался Василий и принялся с нежностью облизывать старого недруга.

Сегодня Глафира торопилась не просто так: ее ждало важное дело, не терпящее отлагательств. Она так рвалась поскорей с ним разобраться, что едва не убежала со двора, оставив дома главную улику, но вовремя спохватилась, вернулась — и даже не забыла посмотреться в зеркало и убрать выбившуюся прядку волос под новую атласную ленту.

Вообще-то девушка еще толком не представляла, что означает ее находка. Но зато точно знала, кто сможет помочь ей во всем разобраться. И с этой уверенностью отправилась к колодцу, что стоял в центре селения.

День снова обещал выдаться жарким. На безоблачном синем небе ярко сияло солнце — и не наблюдалось ни малейшего намека на долгожданный дождь.

По дороге Глаше встретилось стадо гусей и уток. Пришлось подождать, пока радостно гогочущая и крякающая ватага вразвалочку прошествует через улицу к реке. Заглядевшись на птиц, девушка тоже ужасно захотела искупаться. Правда, было совершенно некогда. Но она все равно спустилась к воде и пошла дальше вдоль берега, заодно зорко поглядывая по сторонам.

Как нарочно, на любимом местечке обосновался рыбачить соседский мальчишка. Его лохматую, выбеленную солнцем голову на обгоревших до красноты плечах и тонкой шее Глаша заметила еще издалека.

— Эй, Прошка! Рыбак — с печки бряк! — крикнула она, проходя мимо. — Ты чего спишь? У тебя рыба скоро крючок вместе с удочкой слопает!

Парнишка, и вправду клевавший носом, вскинулся и схватился за удочку обеими руками. Глаша присвистнула, увидев нацепившуюся на крючок матерую щуку.

— Гляди-ка, повезло мальцу! — раздался поблизости густой мужской бас.

Глаша кошкой подкралась к пышной иве и осторожно выглянула из-за плакучих ветвей.

Голос она узнала сразу — бас принадлежал кузнецу. Рядом с Егором топтался, любуясь на Прошкин улов, щуплый костлявый мужичок, который в Малых Мухоморах отвечал за рытье могил в частности и за кладбище вообще — потому как изба его стояла с краю, то есть ближе всех к погосту.

— Да, знатная рыбина, — вздохнул могильщик. — Дык, я че говорю, — продолжил он прерванную мысль, — я вчерась-то черта видал.

— Да ну? — поднял бровь Егор Кузьмич, впрочем, не особо удивленно. — Зеленого аль новой окраски?

— Не смейся, я серьезно говорю! Вот те крест! — побожился мужичок. — Ко мне вчерась, как стемнело, дед Федот пришел. И прямо так с порога заявляет: худо мне, я, мол, помирать собрался. Ну делать нечего, выпили с ним по маленькой с горя, огурчиком закусили — все как положено. Потом-то я вспомнил, что мне к свояченице идти, дочка у ней замуж выходит, а я, значится, как кум, обязан просто…

— Ну? — поторопил рассказчика кузнец.

— Ну и, значит, выпили мы с дедом и за дочку, и за свадьбу дочкину… И по стопочке за все остальное. А потом я фонарь взял и пошел могилу рыть. Чтоб, значит, на всякий случай имелась. Только, устамши, не рассчитал малость да шибко глубоко выкопал. Я и так, и этак — а вылезти не могу. Фонарь наверху выгорел весь, погас, значится…

— Ну и чего? — прервал Егор вошедшего во вкус повествователя.

— Лег я отдохнуть, — продолжал расписывать могильщик, не обращая внимания на недовольство слушателя. — Земля сырая, холодная — но не шибко, конечно, терпимо. Приятно даже после жары да работы. В общем, только я дух перевел, как вдруг на меня сверху… — эффектная пауза, — черт прыгает! Ка-ак выскочит из-под земли…

— Ты ж сказал, сверху? — не понял кузнец.

— Ну да, — кивнул мужичок. — Могилка-то глубокая получилась. Ты дослушай, не перебивай! Так, значится, выпрыгнул и давай на мне скакать! Весь живот отдавил, чуть дух вон не вышиб! Смотри, весь в синяках… Сам страшенный, жуть! Весь черный, как сажа. Рожа синяя, глазищи — во! Горят, как бешеные уголья в темноте. Волосья дыбом, рога острые. Скачет и приговаривает: кончай пить, кончай пить! А не бросишь, говорит, прокляну — и водка у тебя в горле будет подобна мертвому праху! Так и сказал, не поверишь, мертвому праху…

Могильщик размашисто осенил чело крестным знамением и еще для верности поплевал через левое плечо. (Слева от него как раз рос куст тальника, и Глаша поспешила отскочить подальше.)

— А потом ка-а-ак набросится на меня и давай душить! — со слезой в голосе добавил мужичок, — Едва вырвался, чуть плечо не вывихнул… И что тут делать прикажешь? — с тоской глянул снизу вверх на кузнеца, — Ведь «мертвому праху»!

— Не пей, — коротко сказал кузнец, пожав богатырскими плечами.