Чтение онлайн

– Что случилось? – пролепетала бледная Макария. Серафима она тащила в руках, сгибаясь под его тяжестью; дрожащий парень жался к матери, как маленький. А вот хозяин выглядел скорее раздосадованным, что поспать не удалось, чем испуганным.

– Упырица за вашим сыном охотится, – сказала Горислава, отворачиваясь от русалки. Она не чувствовала себя виноватой нисколько. Купава заслужила жестокие слова, и даже больше, Горислава ещё сдерживалась. – Сколько там было вашей умершей дочке? Восемь вёсен? И волосы светлые, как у сына вашего?

– Д-да…

– Скорее всего, это она, – сказала Горислава, складывая руки на груди. Хозяева выглядели перепуганными до полусмерти, но ей было плевать. – И ей удалось сбежать. Вон, плетень проломила.

Макария вскрикнула и пошатнулась; Тихон Миронович тупо смотрел, как Серафим выскальзывает у неё из рук, а женщина оседает на землю. Бросившаяся вперёд Горислава успела поймать мальчика и сердито уставилась на мужчину: я что, твою жену ловить должна?!

– Днём покажите нам могилу вашей старшей дочери? – тихо спросила Купава. Она стояла, опустив голову, и комкая в руках подол понёвы.

***

К счастью, Гориславе не пришлось убеждать хозяев в правдивости своего рассказала: девчачий голос они слышали, и следы когтей на стене сарая видели собственными глазами. Или к несчастью. Если б Тихон Миронович не поверил, то змеиня с чистой совестью могла бы пожать плечами, и сказав «Ну, мы сделали всё, что могли», уйти восвояси.

Видит Богиня, Финистова Мать, ей этого хотелось. Короткая стычка с упырицей показала змеине, что нежить быстрая, как кошка, а у неё когти – как ножи, так что Горислава серьёзно рискует жизнью. Но она никогда в жизни не убегала от драки, и сделать это без веского повода сейчас – значит, нарушить твёрдое правило, которое сама же себе установила.

Утро принесло новую проблему: Серафим от пережитого к утру свалился с жаром, и Макария неотступно сидела рядом с ним, вытирая горячий лоб мокрым полотенцем. Тихон Миронович же не знал, где могилы дочерей находятся.

– Что?! – хором воскликнули Купава и Горислава (с утра не разговаривавшие), когда услышали это от него.

– Вы на их могилы не ходите, что ли? – спросила змеиня, гневно сдвинув брови.

– За что вы их так не любили?! – воскликнула куда более непосредственная Купава.

– Любить… Как можно любить того, кто не жилец? – сказал Тихон Миронович с горечью, раскуривая трубку. – Они ж болезные были все. Мне поп Матвей сразу про старшую сказал – готовься, Тихон, она на этом свете надолго не задержится. Так оно и вышло. А младшие родились синенькие, как мертвячки, и повитуха говорит, что обеих пришлось в воду холодную окунать – только после этого дышать начали… Лучше б дала им сразу умереть, слёз бы меньше было, – он выпустил струю дыма. – Так что спросите о могиле попа. Он знает. Моя-то туда каждый месяц ходит.

Переглянувшись (разговаривать по-прежнему не хотелось), Купава с Гориславой побрели к церкви. Купава по пути прихватила лопату. Горислава демонстративно закатила глаза: что русалка собиралась делать на кладбище, она не знала, но была уверена, что снова какое-нибудь идиотство.

Поп был нестарый, с окладистой рыжеватой бородой.

– Вы Макарии Семёновне помогаете, да? – спросил мягко и даже как-то робко. – Я б на вашем месте не стал лезть в это дело.

– Это почему?– ощетинилась Горислава. Всё-таки не любила она попов.

– Говорят, прокляли её, – сказал поп.

– Кто?– спросили они с Купавой хором. Второй раз за утро!

– То мне неведомо, – поп сразу отвёл глаза. – Так люди говорят.

– Меньше верьте сплетням, – фыркнула Горислава. – Эти могилы?

Она кивнула в сторону трёх холмиков под кустом бузины. Одна была маленькая, две – совсем крошечные, все три выглядели ухоженными. Поп Матвей кивнул.

– Вы их же не раскапывать собираетесь? – спросил он боязливо, глянув на лопату в руках Купавы.

– Не целиком,– утешила его русалка. – Только немного откопаем, тела тревожить не будем.

Она протянула лопату Гориславе. Та уставилась на неё раздражённо: какого чёрта она хочет сделать её соучастницей осквернения могил?! – и скрестила руки на груди. Фыркнув, Купава принялась копать сама, но получалось это у неё так медленно и жалко, что Горислава молча отобрала у неё лопату. Вскоре из-под земли показался край гроба.

– Ещё немного, ­– сказала Купава, глядя Гориславе в глаза и нарушив таким образом обет взаимного неразговаривания. Горислава тихо рыкнула и продолжила копать.

– Ах, Финистова Матерь! – по-бабьи ахнул поп Матвей, глядя на наполовину раскопанный гроб. Крышка гроба была проломлена, а сам он был полон земли. Горислава пару раз ковырнула эту землю лопатой, докопавшись до полусгнившей подушки, которую положили под голову покойницы.

Но самой покойницы там не было.

– Как же так…– поп затрясся, как Серафим этой ночью.– Анастасия… Я ж её отпевал! На моих же глазах гроб в землю клали… Глубоко не смогли закопать, тут земля каменистая, это да, но она была в гробу… Кто ж разрыл – они ж небогатые, никаких сокровищ там не могло быть…

– Она сама и разрыла, – сказала Купава уверенно и мрачно.

– Я ж её отпевал! Молитвы читал! – поп схватился за голову. – Неужто её живой в гроб положили?!

– Вряд ли,– тихо сказала Купава. – Она была мертва, но… вернулась.

– Ваша церква совсем рядом. Вы разве не заметили, что могилу раскопали? – спросила Горислава, втыкая лопату в землю.

– Месяц, когда Анастасия умела, был такой дождливый, – сказал поп, повесив голову. – Под дождём хоронили… Не земля была, а каша… Даже если… разрыли могилу, я мог не заметить… – он покачал головой. – Ох, несчастье-то какое. Теперь нужно в лавру посылать – чтобы иеромонаха прислали – чтобы освятил кладбище, ох, несчастье-то какое… Позор моему приходу…

– Давайте-ка на её сестёр посмотрим, – сказала Купава, решительно перебивая причитания попа.

И выразительно взглянула на Гориславу. Ощущая острое желание прикопать русалку, та сначала засыпала могилу Анастасии, потом раскопала могилы её сестёр. Но гробики были целы, и внутрь заглядывать змеиня не рискнула.

Оставив растерянного попа бродить между могил, Горислава с Купавой вышли за ограду погоста, к лесу.

– И что это значит? – поинтересовалась змеиня у русалки.

– Это значит, что Анастасия не успокоилась с миром, – сказала русалка. – Выкопалась и ушла. Стала упырицей.