Чтение онлайн

Мои пальцы прошлись медленно вдоль его позвоночника несколько раз, потом одна ладонь погладила и сжала плечо, другая снова прошлась вниз, вызывая мурашки, и легла на бедро.

— Шалишь? — прохрипел он мне в губы.

— Есть немного, — прошептала я ему.

Он резко остановился и посмотрел на меня. Глаза его при этом стали цвета грозы.

— Ты не была покорной сегодня, дайари, — сказал он спокойно, констатируя этот факт.

А когда-то я была покорной?

— Была. Просто не помнишь. Так я напомню.

— И каким образом? — спросила я, поглаживая его бедро нежно-нежно так.

— Я буду тебя перевоспитывать всю эту долгую ночь, а если вдруг ее окажется мало, то и все последующие, — сказал он мне жестким голосом в ухо.

И я почувствовала, как от его слов по моей коже побежали толпы мурашек. Ой, мамочки. Это что же я прожила больше года с магом и не заметила, какой он?

Додумать Лир мне не дал. Его руки стянули с меня в мгновение ока одежду, а потом дерзко стали блуждать по телу, воспламеняя. Губы касались моих плеч, а когда Лир зацепил губами мочку уха, я невольно застонала, заставив мага усмехнуться. Он был сегодня нетерпеливым, и таким неожиданным, что я вскрикивала от каждого его прикосновения, как от электрического тока, выгибаясь дугой.

А потом…я все-таки заставила себя не кричать от ужаса, потому что колени, на которые он меня поставил, дрожали и не слушались, а ладони, прижатые к одеялу, побелели. Что может испытывать дайари, когда он действует так, словно не умеет быть нежным? А что может чувствовать русалка? А что могу чувствовать я?

Он был горячим, неистовым, неимоверно сильным. Тот, кому не посопротивляешься. Тот, кому не откажешь. Тот, кто не услышит, даже, если попросить. Властный, не терпящий возражений, неудержимый. И что же в нем было такого, что даже в этот момент Лир казался мне самым лучшим?

Ни слова. Только его частое дыхание где-то рядом. Я хотела бы это остановить, но не смогла. Лиру было плохо. Я даже сейчас это чувствовала. И в какой-то момент, он вернулся. Пусть ненадолго, но стал моим прежним Лиром. Его руки запутались в моих волосах, губы стали покрывать спину и плечи долгими поцелуями. Он — мой. Он — меня любит. Во что мне еще оставалось верить, если тело ответило даже на его грубость пару мгновений назад?

И небо показалось мне огромным и бездонным, растворяясь в ярких огнях.

Я проснулась перед рассветом. Потянулась рукой к Лиру, и поняла, что его рядом нет. Села, стараясь не издавать стоны, потому что все тело ныло и болело, словно в первый раз. А потом заметила Лира. Он сидел на подоконнике и смотрел на меня. Полностью одетый. Лицо — бледное, руки сжаты в кулаки, под глазами — тени.

— Не молчи, Ари, — сказал он совсем тихо, и как-то сломлено.

Я потерла рукой глаза. Что ему сказать-то?

— Я ненавижу себя за то, что сделал с тобой вчера.

— Что? — спросила я ошарашено.

Очень уж неожиданно получилось.

— У тебя синяки по всему телу.

Я улыбнулась.

— Ерунда.

— Ерунда? — спросил Лир в отчаянии, а потом мысленно послал мне образ прошедшей ночи.

Меня, сжимающуюся в комок, цепляющую белые простыни руками. И дрожали у меня не только руки, но и губы, искусанные до крови и опухшие. Глаза были огромными. Дыхание — сбившимся.

— Всего лишь миг, Лир, — спокойно заметила я, смотря на его безумно уставшие глаза. — Потом ты был другим. Прежним, — сказала я, тоже посылая ему картинку.

Тогда он не был грубым. Уже. Целовал меня мягко, осторожно, касаясь горячей кожи, и я замирала, особенно тогда, когда наши взгляды встречались, и он начинал пить мои поцелуи.

Лир резко выдохнул.

— Тебе было плохо, нужно было отвлечься, прийти в себя. И мне удалось помочь тебе в этом. Вот и все, — заметила я, стараясь прикрыть синяк на локте. — Синяки, кстати, после вчерашнего испытания могут быть.

Лир молчал. И это пугало. Словно чужой. Невыносимо. Я заставила себя улыбнуться.

— Ари, — прошептал он в еще большем отчаянии. — Как ты можешь мне улыбаться? Как ты можешь улыбаться так счастливо? Почему ты не пытаешься сбежать от меня? Почему ты…

— Я люблю тебя, — сказала я твердо, прерывая его речь.

Долго, поди, репетировал.

— Как ты можешь, такое мне говорить? Как ты можешь любить меня после всего того, что я с тобой сотворил?

Его отчаяние и паника довели меня до предела. Я вылезла из-под одеяла, подошла к окну и села на колени к Лиру.

— Ари…Я, я…

Боль в его глазах была сильной, хотя злость, сжигающая его до черноты внутри, исчезла.

— Тебе стало легче, — заметила я, вспоминая, что до этого он превратился, чуть ли не в камень.

— Не смотри на меня так, Ари, — сказал Лир с отчаянием.

— Как?

— Тепло. С надеждой. Я не стою этого. Я вчера перегнул палку.

— Знаю, — усмехнулась я.

— Ненавидишь меня? — вопрос сорвался, прежде чем Лир захотел.

— Нет, — ответила я удивленно.

— Боишься? — спросил он тихо.

— Нет. Когда я тебя боялась? — спросила удивленно.

Лир помолчал с минуту.

— Прости меня…, - слова у него снова сорвались, прежде чем нужно.

Я посмотрела на него, улыбнулась.

— Мне было хорошо, — сказала я спокойно.

— Не лги мне, — голос на грани крика.

— Я и не лгу, Лир. Сначала, когда ты ну…сам знаешь, что сделал…ну…обошелся со мной, как с вещью, мне показалось это ужасным, я чуть не ударилась в истерику…

— Ари, — прошептал он, не зная, что еще сказать, и сжимая мои плечи так сильно, что я чуть не вскрикнула от неожиданности.

— А потом…я вдруг поняла, что даже это с тобой — прекрасно, — сказала я, чувствуя, что краснею.

Лир застонал и уткнулся мне в плечо.

— У меня не было выхода. Ты не смог бы остановиться. Меня бы не услышал. А терять тебя еще раз — это как будто сотни раз умирать. Я просто напомнила тебе, кем я была для тебя. Ты можешь злиться. Ты можешь кричать на меня. Ты можешь делать вид, что ты равнодушен ко мне, и что я тебе безразлична. Одно ты не можешь — отрицать, что любишь меня. Мне нужно было тебя вернуть. И нужно было, чтобы ты пришел в себя. Ты напугал меня своей болью, — сказала я очень тихо, прижимаясь к нему всем телом.