Рускiя народныя сказки
Шрифт:
– Охъ, охъ молодецъ! отвчала старуха покашливая, на Ивана посматривая; меня тоже напугалъ этотъ вихорь, такъ что сто двадцать лтъ я въ избушк сижу, никуда не выхожу: неравно налетитъ, да умчитъ; вдь это не вихорь, а Змй-Лютый! – «Какъ бы дойти къ нему?» спросилъ Иванъ. – Что ты, мой свтъ, Змй проглотитъ тебя! – «Авось не проглотитъ!» – Смотри, богатырь, головы не спасти; а если вернешься, дай слово изъ зминыхъ палатъ воды принести, которою всплеснешься-помолодешъ, примолвила она, черезъ силу шевеля зубами. – «Добуду, принесу, бабушка, слово даю.» – Врю на совсть твою, Иди же ты прямо, куда солнце катится; через годъ дойдешь до Лисьей горы; тамъ спроси, гд дорога въ Зминое царство. – «Спасибо, бабушка.» – Не на чмъ, батюшка. – Вотъ Иванъ Горохъ пошелъ въ сторону, куда солнце катится. Скоро сказка сказывается, не скоро дло длается. Прошелъ онъ три государства, дошелъ и до Зминаго царства. Передъ городскими воротами увидлъ онъ нищаго, хромаго, слпаго старика съ клюкой, и подавъ милостыню, спросилъ его, нтъ ли въ томъ город царевны молодой, Василисы, косы золотой! – «Есть, да не велно сказывать,» отвчалъ ему нищій. Иванъ догадался, что сестра его тамъ. Добрый молодецъ смлъ, прибодрился, и къ палатамъ пошелъ. На ту пору Василиса краса, золотая коса, смотритъ въ окошко, не летитъ ли Змй-Лютый, и примтила издалека богатыря молодаго, знать объ немъ пожелала, тихонько развдать послала: изъ какой онъ земли, изъ какого онъ рода, не отъ батюшки ли присланъ, не отъ матушки ль родимой?
Услышавъ, что пришелъ Иванъ, братъ меньшой, (а царевна его и въ лицо не знавала) Василиса къ нему подбжала, встртила брата со слезами. «Бги поскоре, закричала; бги, братецъ, – скоро Змй будетъ; – увидитъ, погубитъ!
«Сестрица любезная! отвчалъ ей Иванъ, не ты бы говорила, не я бы слушалъ. Не боюсь я Змя и всей силы его.» – Да разв ты, Горохъ? спросила Василиса, коса золотая, чтобъ сладить съ нимъ могъ? – «Погоди, другъ сестрица, прежде напой меня; шелъ я подъ зноемъ, пріусталъ я съ дороги, такъ хочется пить!» —
– «Что же ты пьешь, братецъ?» – По ведру меду сладкаго, сестрица любезная.
Василиса, коса золотая, велла принести ведро меду сладкаго, и Горохъ выпилъ ведро за одинъ разъ, однимъ духомъ; попросилъ налить другое!
Царевна приказать торопилась, а сама смотрла, дивилась. – Ну, братецъ, сказала, тебя я не знала, а теперь поврю, что ты Иванъ Горохъ. – «Дай же приссть немного, отдохнуть съ дороги.»
Василиса велла стулъ крпкій придвинуть, но стулъ подъ Иваномъ ломается, въ куски разлетается; принесли другой стулъ, весь желзомъ окованный, и тотъ затрещалъ и погнулся. – «Ахъ, братецъ, вскричала царевна, это стулъ Змя-Лютаго.» – Ну, видно я потяжеле, сказалъ Горохъ усмхнувшись; всталъ и пошелъ на улицу, изъ палатъ въ кузницу. И такъ заказалъ онъ старому мудрецу, придворному кузнецу, сковать посохъ желзной, въ пятъ сотъ пудъ. Кузнецы за работу взялись, принялись, куютъ желзо; день и ночь молотами гремятъ, только искры летятъ, черезъ сорокъ часовъ былъ посохъ готовъ. Пятьдесятъ человкъ несутъ, едва тащутъ, а Иванъ Горохъ взялъ одной рукой, бросилъ посохъ вверхъ. Посохъ полетлъ, какъ гроза загремлъ, выше облака взвился, изъ вида скрылся.
Конец ознакомительного фрагмента.