Русская армия
Шрифт:
Успеху применения национальных идей Листа более всего способствовал Бисмарк. Значение для Германии Листа и роль Бисмарка один из наших выдающихся финансистов определяет так:
«В истории Германии Лист имеет особые заслуги. Он был первым борцом за немецкий таможенный союз, положивший начало объединению Германии, он первый высказался за необходимость общей железнодорожной сети и своим учением, несомненно, повлиял на осуществление целой системы последующих мероприятий, от установления протекционного режима до забот о широкой и утилитарной постановке народного образования включительно, которому Германия обязана изумительным развитием своего народного хозяйства.
Успеху национального дела Листа значительно способствовало и то, что многие из его теоретических взглядов проводились практически в жизнь одним из даровитейших государственных деятелей настоящего века — князем Бисмарком. Верно оценив объединяющее значение таможенного союза, князь Бисмарк на нем обосновал свое дело объединения Германии. Вопреки настояниям большинства в рейхстаге, он постепенно затем усилил таможенный тариф для охраны германской промышленности, провел закон о выкупе прусских железных дорог и положил начало колониальной политике Германии».
Посмотрим теперь, при каких условиях были применены к России теории, существовавшие в XIX столетии у западных экономистов.
Приведем, прежде всего, мнение об экономическом положении России Ф. Листа, высказанные им в его труде «Национальная система политической экономии» в 1841 году, т. е. почти 70 лет тому назад.
В VIII главе своего труда, озаглавленной «Русские», он пишет:
«Царскому авторитету, установившему и упрочившему единство между бесчисленным множеством варварских орд, обязана России созданием своей промышленности, своими невероятными успехами в земледелии и ростом населения, развитием внутренней торговли посредством каналов и грунтовых дорог, обширной внешней торговли и своим коммерческим значением» [258] .
258
Лист Ф., с. 139—140.
Когда в начале XIX века принципы свободной торговли, перемешанные со скачками к запретительной системе, начали отражаться невыгодным образом на экономической жизни русского государства, в 1821 году русским представителям при западноевропейских державах был послан следующий циркуляр:
«Россия видит себя принужденной прибегнуть к системе торговли независимой, так как продукты ее не находят себе более сбыта на заграничных рынках, туземные фабрики сильно угнетены; звонкая монета уходит быстро за границу, опасность грозит самым солидным купеческим домам, а сельское хозяйство и фабричная промышленность не только пришли в расстройство, но близки к банкротству» [259] .
259
Лист Ф., с. 141.
В результате этого циркуляра издан в 1822 году тариф запретительного характера, который: и действовал почти 30 лет, когда в 1850 году был смягчен с целью перехода к умеренному покровительству.
Значение тарифа 1822 года и последствия его действия в течение 19 лет Ф. Лист очерчивает следующим образом:
«Благодетельные последствия восстановления протекционной системы не менее, чем вредные последствия восстановления свободы торговли, способствовали тому, что принципы и уверения теоретиков были окончательно дискредитированы. Иностранные капиталы, умственные и рабочие силы устремились из всех цивилизованных стран, а именно из Англии и Германии, чтобы принять участие в выгодах, предоставленных русской промышленной предприимчивости новым таможенным тарифом. Дворянство брало пример с правительства.
Не находя внешних рынков для своих произведений, дворянство постаралось разрешить обратную задачу, а именно приблизить к себе рынки: оно устроило фабрики в своих имениях. Вследствие спроса на тонкую шерсть со стороны вновь возникших шерстяных фабрик начало быстро улучшаться овцеводство страны Заграничная торговля вместо того, чтобы уменьшиться, возросла, в особенности же с Персией, Китаем и другими соседними странами Азии. Торговые кризисы совершенно прекратились, и достаточно лишь просмотреть последние отчеты русского министерства финансов, чтобы убедиться, что Россия, благодаря этой системе, достигла высокой степени благосостояния, и что она гигантскими шагами подвигается по пути национального богатства и могущества.
Нет смысла в том, что в Германии хотят умерить эти успехи и жалуются на те убытки, которые были причинены русской системой северо-восточным провинциям Германии. Всякая нация, как и всякий человек, не имеет более дорогих интересов, как свои собственные. России нечего заботиться о благосостоянии Германии. Пусть Германия занимается Германией, а Россия — Россией. Вместо того, чтобы жаловаться, надеяться и ждать Мессию будущей свободы торговли, было бы гораздо лучше бросить космополитические системы в огонь и поучиться на примере России» [260] .
260
Лист Ф., с. 147—148.
Таким образом, по мнению немецкого экономиста, которого многие считают гениальным, было время, когда успехи земледелия в России признавались Листом не только большими, но «невероятными»; было время, когда Лист советовал Германии поучиться у России и взять с нее пример в области экономической политики.
Как же это случилось, что не только Германии не пришлось брать примера с нас, а мы сами вынуждены были брать пример с Германии и начать применять принципы Листа только через 40 лет после их опубликования? Произошло это потому, что уже в 1850-х годах и особенно в 1860-х годах русские западники снова были увлечены теориями свободной торговли и попали под влияние идей Адама Смита, к выгоде Англии и других более нас культурных стран и к невыгоде России. Уже тариф 1850 года был шагом назад против тарифа 1822 года, но принятый под влияниями Запада тариф 1868 года дал ограждение отечественному производству вдвое меньшее, чем даже тариф 1850 года.
В главе XXIX изложено, что освободительные реформы 1860-х и 1870-х годов имели несколько слабых сторон, и в числе их особое значение имело малое ограждение интересов земледельческого населения, как освобожденных крепостных, так и бывших помещиков.
Относительно этих реформ К. Трубников пишет:
«Если эти реформы, приведенные в исполнение, не вполне достигли своей цели, в особенности относительно интересов дворянства, так это потому, что независимо от закрытия кредита под поземельную собственность и стеснений сельского винокурения, одновременно с освобождением крестьян от крепостной зависимости, допущена была пропаганда односторонних и ложных экономических доктрин космополитической политической экономии в школах, в литературе и на улице, посредством газет, не исключая и лекций, читаемых нашими профессорами и академиками в университетах. Пропаганда фритредерства и введение таможенного тарифа, продиктованного идеями свободы торговли, привели к окончательному расстройству русские финансы, а промышленность, торговля и сельское хозяйство России вынесли последовательно несколько самых тяжких искусственных кризисов. Нынешний министр финансов И. А. Вышнеградский, подобно графу Канкрину, круто повернул экономическую политику России в сторону действительной протекционной системы, которая находит себе научное освещение в национальной системе политической экономии Ф. Листа» [261] .
261
Лист Ф., с. 147—178.
В Германии Бисмарк, применяя идеи Листа, действовал по определенной системе, в которую входило: введение покровительственного таможенного тарифа, выкуп железных дорог, проложение новых, широкая утилитарная постановка народного образования, война для объединения Германии и создания ей сильного внешнего и внутреннего положения, развитие торгового и военного флотов, колониальная политика, скупка земель, учреждение разных обществ в местностях, выбранных для эксплуатации, — торговых, мореходных, горнопромышленных.
Пробегая мыслью 30 истекших лет, можно видеть, что наше министерство финансов почти полностью приняло эту программу, но результаты получились не те, которые ожидались. Причины изложены в предыдущих главах. Повторим только главную из них. Этой главной причиной я считаю то, что принятая нашим министерством финансов экономическая система была «национальной» только по названию, ибо нельзя признавать национальной системой такую, при которой главные кормильцы русской земли — русский земледелец и землевладелец — были забыты. Забыта были и важная часть программы Листа-Бисмарка: широкая утилитарная постановка народного образования. Вряд ли можно также согласиться с правильностью принятой у нас протекционной системы, где таможенные ставки увеличиваются без соображения с ростом и положением отечественной промышленности: в 1881 году надбавили 10 %, через 4 года увеличили еще на 20 % для большинства товаров, через 5 лет опять увеличили еще на 20 %. Увеличение этих ставок диктовалось бюджетными соображениями в большей мере, чем изучением всех видов русской промышленности. Аппетиты наших заводчиков увеличились, но, как указано в XXIX главе, не понудили их ни к более дешевому, ни к более совершенному производству своих изделий.
Можно признать, что движения, энергии на западный образец в последние 20 лет прошлого столетия министерством финансов было проявлено много, но «сердца» по отношению к русскому человеку проявлено не было.
Какая же экономическая политика желательна для России в XX столетии? Какие ближайшие задачи надо при этом ставить и к каким результатам стремиться?
Прежде всего, в «России для русских» и экономическая политика должна преследовать задачу усиления русского племени.
На каких группах русского населения в XX столетии можно основывать главные надежды? Развитие какого вида деятельности более всего может обеспечить России спокойствие внутри и силу извне? До XIX века в государстве и в армии главную силу и надежду составляло земледельческое население России: дворяне-помещики и крестьяне. Но уже в XIX столетии торговое и промышленное сословия получили такое значение, что их деятельность в значительной степени облегчала жизнь государства и увеличивала его могущество, внутреннее и внешнее. С ростом фабрично-заводской промышленности в XX веке еще менее возможно основывать надежды правительства на одностороннем покровительстве какой-либо одной группе населения. Урок недавнего прошлого указывает, что в особенности одностороннее покровительство представителям заводско-фабричной промышленности тяжко отразилось на ослаблении земледельческого населения центра России. Таким образом, национальная экономическая политикаXXвека должна содействовать развитию как земледельческой, так и промышленной деятельности, прежде всего, русского населения.
В чем же это содействие должно выразиться и достижение каких результатов должно бы быть поставлено целью действий правительства?
Существующая в России система к поднятию как духовных, так и материальных сил достигает результатов, создающих крайности: верхи общества духовно развиваются на уровне Европы, а низы остаются в невежестве. В сфере же экономической деятельности капитал становится всесильным и тоже стремится создавать крайности: миллиардеры и миллионеры, колоссальные предприятия наверху и экономическое порабощение масс внизу. Усилят ли Россию несколько десятков новых миллионеров, если масса останется бедна? Очевидно, не усилят. Поэтому в XX столетии представляется необходимым для правительства выступить против всеобъемлющего могущества капитала, чтобы ввести его в полезные для государственных целей рамки и заставить работать для увеличения достатка не единиц, а масс.