Чтение онлайн

– учитывая это, власть в любой социально нестабильной ситуации будет прибегать к экспроприации крупной собственности, чтобы заткнуть финансовые дыры и показать обществу, как она борется с “его врагами”. Ясно, что в первую очередь “жертвами” будут выбраны бизнесмены, не входящие в близкие власти бизнес-структуры.

Третье. Обнищание и безысходность (а бедность, как и богатство, все в большей степени становится “наследственной”!) способны, по прогнозу многих экспертов, вызвать в недалеком будущем волну качественно нового “социального терроризма” – “террора нищих одиночек”, для которого не нужны ни организации, которые власть могла бы разгромить, ни финансовые потоки, которые она могла бы перекрыть. Эти качественно новые террористы убивать будут не кого-то конкретно (за пакет акций, украденный кредит, собственность и т.п.), а просто “по классовому принципу”: “Богатый? Значит лично виноват в моих бедах!” Причем террор подобных “ворошиловских стрелков”, в отличие от террора чеченского и уголовного, будет вызывать сочувствие общества. В таких условиях власть окажется бессильной, а любой бизнес – невозможным в России. Не говоря уже о том, что массовый социальный террор и возникший на его основе социальный взрыв может быть организован извне и использован внешними силами для оккупации России по приведенному выше сценарию.

Коль скоро опасность общая, то и спасение может быть только общим. Нынешняя модель не позволяет объединиться перед лицом опасности. Обществу был навязан неверный вектор развития, делающий невозможной сколько-нибудь долговременную стабильность в стране, не говоря уж о поступательном движении. И никакие отдельные структурные реформы не способны кардинально изменить ситуацию. Необходима смена самого вектора развития.

Речь, разумеется, не об отказе от рыночных механизмов и не о тотальной национализации приватизированной частной собственности, но о создании модели общества, обеспечивающей ему долговременную стабильность и развитие в нынешних условиях угрозы со стороны внешних и внутренних сил, не заинтересованных ни в том, ни в другом. Главным критерием оценки тех или иных политических и экономических преобразований должна быть не их идеологическая окраска, не соответствие их каким-либо “международным нормам”, а их целесообразность и соответствие общенациональным целям – выживанию Нации и сохранению России.

Рассмотрим ситуацию, исходя из этого. Как известно, устойчивое положение плоскости обеспечивается тремя точками опоры (вспомним “Земля стоит на трех китах”). Точно так же стабильность страны определяется гармонизацией отношений между тремя ее “опорными точками” – властью, обществом и бизнесом. Лишившись одной из “опор”, “плоскость” теряет устойчивость и рано или поздно “заваливается”. Примеры имеются в нашей недавней истории.

“Бизнес + общество” (власть отсутствует) – кризисное состояние России при Временном правительстве, накануне революции и Гражданской войны.

“Власть + общество” (бизнес национализирован) – советский социализм со всеми “перегибами”.

“Власть + бизнес” (интересы общества игнорируются, оно – “вне игры”) – нынешнее состояние России.

Так что выход, очевидно, в гармонизации всех трех “опор”, способных обеспечить стабильность и продвижение вперед. Как известно из истории, наиболее сильным стимулом для объединения всегда было наличие общей угрозы. Сегодня такая угроза есть, а времени на то, чтобы адаптировать к ней страну “в мягком варианте”, напротив, нет. Значит, степень угрозы может быть оценена как критическая, а это означает, что сегодня налицо уникальная ситуация: интересы “своего” бизнеса, патриотической части “властной вертикали” и общества совпадают! У всех общий противник (внешний и внутренний) и общая, весьма печальная, перспектива, избежать которой можно только вместе, пойдя на известный компромисс:

Бизнес, став наследником большей части созданной обществом собственности, берет на себя и большую долю ответственности за решение проблем общества и государства (в социальной сфере, развитии науки и образования, укреплении обороноспособности и т.д.).

Общество признает за бизнесом наследственное право владения доставшейся ему собственностью при условии, что он “играет по правилам”. Не желающий “играть по правилам” – этого права лишается, равно как и покровительства государства.

Вместе они устанавливают и поддерживают такую систему власти, которая следит за соблюдением этого “общественного договора”, карает виновных в его нарушении и обеспечивает внешние интересы страны как “единого государства-корпорации”, миноритарными акционерами которого являются все члены общества.

По сути, этот подход представляет собой не что иное, как реализацию в современной трактовке исторически присущего России принципа соборности, максимально соответствующего нашей ментальности, традиции и культуре.

Принципиальным вопросом является роль государства. Согласно трактовке “либералов”, осуществляющих политическое и идеологическое направление деятельности “чужого” бизнеса, государство – всего лишь “наемный менеджер на службе общества”. Принятие этой трактовки, как показывает исторический опыт, рано или поздно делает его “наемным менеджером” не общества, а крупного финансового капитала, контролируемого именно “чужими”. Казалось бы, и на этапе приватизации, и на этапе “выкачивания” подобный подход устраивал ВСЕ бизнес-сообщество: меньше контроля – больше возможностей! Но сегодня, когда начат этап “вывода активов” и замены “крупных собственников” в России на ТНК, слабое государство, уступчивое к внешнему и внутреннему влиянию, оказывается смертоносным не только для общества, но и для патриотического бизнеса. Таким образом, оба они заинтересованы в сильном, едином, социально стабильном, патриотически (не на словах, а на деле) мыслящем и действующем государстве, а также в наличии у него достаточных экономических рычагов влияния на ситуацию. Это должно быть единое унитарное государство с территориальным (губернским) делением, основанное на традиционных для нашей цивилизации духовно-нравственных нормах и практически реализующее принцип единства нации при полном равенстве граждан России и сохранении культурной самобытности образующих ее этносов.

За Идеал такого государства, очевидно, должно быть принято соответствующее нашей тысячелетней религиозной и мировоззренческой традиции понятие “государство-семья”. “Семейные отношения” вообще блестяще иллюстрируют то, каким должно быть гармоничное государство. Например, в большой семье, где дети “живут своим домом”, сохраняя родственную общность, очевидно, есть более и менее преуспевшие. И заработавший себе машину, вовсе не должен купить такую же менее состоятельному брату, но если брат стал инвалидом и не может себя обеспечить, он вправе рассчитывать, что родня хотя бы не позволит ему голодать, что выгодную работу предложат ему, а не приезжему “дешевому” гастарбайтеру. С другой стороны, как известно, “семья не без урода”. Но если такой “урод” вздумает обижать своих, красть у более преуспевающего родственника, а уж тем более предавать семью в угоду “чужому дяде”, ему вправе “дать по рукам”, а то и вовсе выгнать вон. Но что касается “внешней политики” – тут вся семья действует заодно и успех каждого “своего” обеспечивается возможностями всех.

Власть получает возможность установить, наконец, гармонию между “тремя точками опоры”. Бизнес включается в качестве составной части в “пирамиду” нового соборного общества, играя по общим правилам и в соответствии с общенациональными интересами. Тем самым радикально решается проблема с легитимизацией полученной в результате приватизации крупной собственности.