Чтение онлайн

Православие предполагает спасение не как одностороннее и исключающее свободу воли “избрание” человека Богом, а как добровольное личное достижение человека, принимаемое и поддерживаемое Богом, а значит, и более высокий потенциал мотивации труда и деловой активности. Другое дело, что этот труд оформляется по-разному, в том числе и как аскетический подвиг, и как государственная служба. В силу специфики России и тех задач, которые ставила история перед русскими, у нас никогда не был по-настоящему востребован предприниматель западного типа. Исключение составляют лишь несколько эпох, когда государство стремилось принудительно европеизировать русскую экономику. Эти попытки всегда проваливались и заканчивались скатыванием к традиционным, более естественным и более эффективным в российских условиях формам и способам хозяйствования.

Точно так же никогда не была востребована русским хозяйством и модель “чистого капитализма” (представляющего, впрочем, историческую фикцию), перенесенные с Запада модели у нас не работали, а, чтобы заработать, должны были существенно перестраиваться на русский лад, становиться, в сущности, другими моделями. Более того, русский экономический космос знал и парадоксальные формы рыночного хозяйствования, сочетание коммунистических и индивидуалистических предприятий (монастырь с принадлежащими ему крестьянами), сложные и разнообразные формы кооперации (артели, сезонные подряды, общины вольных крестьян), государственно-капиталистические союзы (русские заводчики, заготовщики пушнины, золотодобытчики).

В православной экономике богатство необходимо не для демонстрации личной успешности и “спасенности”, а для обеспечения продвижения к спасению и усовершенствованию духовной жизни общества в целом или его частей. Православная этика хозяйствования значительно больше способствует развитию социального государства, чем даже этика коммунистическая, поскольку последняя предполагает сковывание естественных сил излишне детальным планированием, тотальную регламентацию, в то время как православная этика способствует спонтанному структурированию национальной энергии на стратегических направлениях. Ввиду огромных неосвоенных территорий и большого выбора в том, какие богатства осваивать в первую очередь, у нас никогда не обращали пристального внимания на мелочное благоустройство быта и инфраструктуры, не хватало сил на создание качественных коммуникаций, мощение деревенских улиц, стрижку газонов и т.п. Всегда присутствовал в социально-экономической жизни некоторый размах и оттого некоторая беспорядочность – однако это не свидетельствует ни о дурном характере нации, ни о порочной хозяйственной и социальной этике.

В столкновении с современной западной цивилизацией, стоящей уже не на протестантской, а на выродившейся атеистически-секулярной основе, русское православие имеет неоспоримые преимущества. Назовем некоторые из них.

— Идея спасения не как манифестации “избранности” через мирской успех, а как мотив личного “делания”, связанного с аскетическим овладением собственным поведением, более соответствует задаче преодоления материального и духовного кризиса, поразившего современную Россию.

— Православие обладает не менее эффективной, чем протестантизм, индустриальной культурой, предусматривающей сложную и многоуровневую кооперацию в деле материального или духовного производства. При этом кооперация является не индивидуально, а социально ориентированной, то есть предполагает необходимость работы, имеющей своей целью общее благо.

— В отличие от чисто индустриальной культуры западного протестантизма, православие обладает культурой, дающей преимущества на постиндустриальном этапе, связанном уже не с техникой материального производства, а с использованием старых и созданием новых культурных смыслов и символов, с овладением человеческим поведением. Индустриальный этап предполагал производство “прибавочной стоимости” в денежном выражении, в то время как постиндустриализм предусматривает приращение идей и смыслов.

– Другим аспектом православной этики, подтверждающим ее приспособленность к задачам постиндустриального цикла, является установка не на индивидуальное “сверхпотребление”, свойственное современному западному миру, а на достаток, обеспечение достойной жизни, ликвидацию социально значимых и духовно опасных провалов в экономической и культурной инфраструктуре. Последнее, особенно важное обстоятельство – повышенная управляемость, не хаотичность, а упорядоченность финансовых и творческих, производственных потоков.

Если проецировать основы православной этики на хозяйственную и социальную жизнь, то можно сказать, что ее внедрение (точнее — восстановление) приведет в России к формированию надындустриального социального капитализма. Его “надындустриальность” будет связана с тем, что разум нового предпринимателя будет направлен не столько на материальное, сколько на духовное, когнитивное производство, являющееся доминирующей производственной сферой новой эпохи. Соответственно, наиболее важными сферами социальных инвестиций в нашей надындустриальной модели, управляемой в основном с помощью принципов православной этики, станут: духовное воспитание, всестороннее научное, техническое и гуманитарное образование, инновации и изобретения, творческая самореализация, личностный рост граждан и работников хозяйства. Надындустриальный цикл способен вернуть предпринимательскому слою в России благородный смысл: он будет заинтересован уже не в культивировании homo economicus’ов, посреднических агентов, конкурирующих в этом качестве на мировом рынке и стремящихся превзойти тамошних коллег в “сверхпотреблении”, а в воспитании максимально продвинутых, разумных, умелых кадров, русских домостроителей, настроенных на гибкий переход к наиболее востребованным проектам и на модель достатка как достойного качества жизни, не богатой, но зажиточной и уравновешенной в эмоциональном и духовном плане. Русским нужна такая власть, которая поощряла бы их в этом направлении. Такая же власть нужна сегодня и Православной Церкви.

Чтобы остановить пагубные процессы обмирщения России по западным образцам, необходимо инициировать и возглавить общенациональный процесс “православной секуляризации”. Здесь важно заметить, что классическая западническая секуляризация предполагает в любом случае отказ от удержания наших традиционных ценностей, тогда как свое, традиционное и традиционалистское, обмирщение может означать “опредмечивание православия”, “дозарядку” мирского строя православными ценностями. Православное обмирщение может спасти Россию от обмирщения западнического по принципу “клин вышибают клином”.

Как верно заметил В.В. Аксючиц, “среди православных людей в России распространено мнение, что отцы и учителя Церкви некогда дали ответы на все случаи жизни. Мы цитируем эти ответы, но не учимся у отцов отвечать самостоятельно”. Между тем кладезь православной традиции, не сводимой только к “отцам”, но живущей и в “детях”, в их дерзких открытиях, в новом творчестве, дает ответы на все острейшие вопросы современности (ответы эти могут, а иногда и должны казаться неожиданными для многих православных).

Нелепым заблуждением является представление, что православие мыслит себя только как идеал отречения от мира. Вся история русского православия начиная с Крещения Руси через подвиг преп. Сергия Радонежского и программу преп. Иосифа Волоцкого, вопреки Расколу и западнической “секуляризации”, подтверждает, что русская вера всегда включала в себя не только пафос молитвы за мир, проповеди в миру, но и построение реальной земной, посюсторонней социальной системы, мощной цитадели против разрушительных сил мира. Отречение от мира означало не бегство от него в леса (маргинальная тенденция), а миродержавие (магистральный путь русской цивилизации). Именно в этом качестве – бурного государственного и хозяйственного строительства, небывалой в истории геополитической экспансии – историческое, а не абстрактное, православие дает ответы на все главные проблемы современности. Конкретно сегодня оно дает нам следующее:

– ключ к решению демографического кризиса, самого острого из наших кризисов. Православный образ жизни, воцерковление семьи приводит к решению этой проблемы наперекор самым неблагоприятным внешним условиям – происходит слом безумия потребительской гонки, навязанной нам в середине XX века;

– при этом православие не ориентирует людей на нищету, малоденежье, отречение от благ и радостей земной жизни; оно ориентирует их на активность, труд, создание семьи, воспитание детей, поддержку родных и близких, вспомоществование сиротам и убогим, активную защиту обижаемых;