Русская драматургия ХХ века: хрестоматия
Шрифт:
(Уходит.)
ТЕМНО-ЗОЛОТОГО СОЛНЦА
Фамира. Вдали хор
Его строфы чередуются со строфами Фамиры
[Хор и Фамира, чередуясь, вдхновенно поют, каждый прославляя свое искусство, раскрывая свои чувства и желания. Хор выражает эротическое томление, прославляя Вакха. Фамира в своей песне выражает неопределенную тоску о недостижимой красоте, рефреном повторяя возглас: «О, бред!»]
Хор
Стань, о Вакх, обманно-лунный, Золотисто-синеглазый — Тиховейный, дальнеструйный, И по фаросу алмазы.Фамира
Черные косы, – бела и строга, Бела и строга, О, бред! Лишь твои, кифарэд, Ей желанны луга… О, бред! На что и желанья мои ей, Твоей беловыей?(Во время пения уходит.)
СУХОЙ ГРОЗЫ
Покуда звучат последние строфы, Нимфа, которая слушала разговор сына с Силеном и его песни, идет к дому медленными шагами. Некоторое время она молчит, опустив голову, и только перебирает угол фаты. Потом выпрямляется.
[В ее сознании соединяются два образа: постаревшего Филаммона и юного Фамира, который ей ближе, ведь Нимфа вечно молода. Боясь потерять сына, Нимфа мучается пламенем «безумья и тоски» от предстоящего поединка и молится Зевсу, чтобы он оставил Фамиру жить, но не давал ему победу.]
Нимфа
… Да… о чем же Молиться мне?.. О славе кифарэда, Чтобы пришла к нему Евтерпа… так? Или позор Фамиры сердцу слаще? Да, да – позор Фамиры… Про себя Собрать слова такие страшно… Я же Их отдаю эфиру…(Поднимая руки.)
О Кронид, Коли твоею волей это пламя Во мне горит безумья и тоски, Пускай мой сын Фамира…(Руки падают; громче.)
Нету силы Произнести заклятье – молоко Кормилицы мутится от соседства С отравою лозы…(С пробужденною энергией.)
Я их солью…Раскаты ближе и сильнее.
Царь заглушить меня задумал – нет, Желание мое сильнее страха. Оставь Фамиру жить… Но не давай, Кронид, ему победы… Заклинаю Тебя твоим вертепом критским, царь…Тучи расходятся – видимо, что где-то вдали идет дождик, блестящий и парный. В одном из просветлевших облаков вырисовывается абрис улыбающегося Зевсова лица.
С той стороны, куда ушел Фамира, слышны голоса и показывается кифарэд. За ним, причитая, идет Кормилица. Фамира, Нимфа, Кормилица.
[Фамира разговаривает с Кормилицей, отмечая, что «сказка», рассказанная Нимфой, не так уж и плоха и очутиться в ней «с таким родством» не обидно. Кифарэд видит Аргиопэ и приветствует ее уже с теплотой и доверием. Он говорит, что обрел благодаря Нимфе «единственное» счастье. Думая о встрече с музой, он представляет себя титаном, похитившим огонь с небес, но отмечает, что его огонь «и чище, и нежней». Он начинает говорить и о своем будущем сыне (рожденном от Евтерпы). Однако Нимфа останавливает его вдохновенный монолог, говоря, что он принял бой «поспешно». Фамира настроен оптимистически.]
Фамира (привлекая к себе Нимфу)
Иль иначе Небесный луч мелодии ее Дойти бы мог до сердца? Улыбнись же! Не надо туч – я так тебя люблю, И всех люблю, и все люблю, что сердцу И грудь тесна, а звезды жили там, Эфирные горели выси.Нимфа, закрывшись, плачет.
(Лаская ее волосы.)
Знаю, О чем ты плачешь. Что же делать? Волю Судьба таит до время. Но тебя Не упрекну, не думай, дорогая, За жребий мой – куда бы ни повлек Дрожащей чаши он. Довольно… Сатир. (…)СКВОЗЬ ОБЛАКА ПРОБИВШЕГОСЯ СОЛНЦА
Те же и Силен. Он несет за спиной мех с вином, и к поясу привешены чаши.
Увидев его, старуха с криком убегает в дом. Силен, Фамира, Нимфа. Силен молча садится на землю и медленно начинает распутывать один за другим завязки меха. По лицу его струится пот.
[Нимфа и Фамира с нетерпением хотят узнать у Силена о результатах переговоров. Силен, развязывая мех с вином, говорит о разном понимании счастья. Он пьет сам и предлагает выпить вина Фамире и Нимфе, но они отказываются. И тогда он пьет из всех трех чаш. Он иронически рифмует глаголы «не пью» и «не пой», ест хлеб, моет чаши, потом, не удержавшись, наливает себе еще одну. После этого он без всяких предисловий предлагает Фамире отправиться к музам.]
Фамира
Папа-Силен, ты шутишь?Силен
Вот так раз… А давеча-то кто ж: «Сейчас, сейчас…» Условье принято. Пан будет за судью. Состав суда – из нас и Терпсихоры. Ну, дети, я свалил вестей такие горы, Что вам оставлю мех…Аккуратно складывает мех на землю, Фамира хочет ему помочь.
Постой… Сперва допью.(Пьет, вытирает губы и уходит с Фамирой.)
РОЗОВОГО ЗАКАТА
На орхестру сбегают группы сатиров. Немая сцена – они ищут в траве и кустах вакханок. Флейта. Кастаньеты. Пляски. Солнце близко к закату. Облака на западе уже огненны и розовы последними лучами.
[Сцена имеет дионисийско-ритуальный, музыкальный характер. Голоса поют о любовных желаниях, используя различные метафорические уподобления физического сближения. Диалогическая, антифонная композиция пения Голосов и Сатиров завершается монологом, лирической песней, ариозо Томного сатира.]
Ариозо Томного сатира (…)
Я ожидаю: Чтоб Амимона Дала мне спелых Два лунно-белых Своих лимона. При этом зное Ночами зябнуть, Немудрено и Вконец ослабнуть. О злая Парка! Довольно мести Твоей воочью, О злая Парка! Сегодня ночью Мы будем вместе, Сегодня ночью Нам будет жарко.ЛУННО-ГОЛУБАЯ